Книга Чудесные механизмы, страница 196 – Цинхань Цэцэ

— А? – воскликнула А-Нань, поднесла флейту к глазам и еще раз внимательно осмотрела. – Для чего эта флейта?

— Не знаю, – покачал головой Чу Юаньчжи. – Мне было приказано заполучить эту флейту, принадлежавшую семье Гэ. Их дочь тогда как раз выходила замуж, и ей отдали эту флейту в качестве приданого, она везла ее вместе с остальными дарами в Шуньтяньфу.

А-Нань и Чжу Юйхэн поняли, что той дочерью семьи Гэ была Гэ Чжия.

Дойдя до этого места, Чу Юаньчжи снова метнул взгляд на передний двор. Его жена сидела под карнизом, нежно гладя принесенные сыном листы бумаги, словно стараясь разгладить каждую складочку, чтобы ребенок мог писать самые ровные иероглифы. Его сын, прижавшись к матери, водил кистью по бумаге, с воодушевлением выводя только что выученные строфы, его лицо сияло от гордости.

Чу Юаньчжи поднял дрожащую руку и закрыл лицо. Спустя долгое время он тяжело вздохнул, сквозь трепещущие пальцы можно было разглядеть скорбное выражение его лица.

— Я не могу говорить об этом дома, уведите меня, пожалуйста, на улицу, – сказал он, поднявшись.

Неподалеку от Цинхэ находилась почтовая станция Ханчжоу. Увидев их, начальник станции поспешил освободить передний двор и пригласил их выпить чаю в саду.

Сгоревшее восточное крыло уже расчистили от обломков, но еще не успели восстановить, так что пришедшие все еще могли лицезреть обугленные кирпичные полы и основания колонн. Несколько служащих из местной управы явились по приказу и ждали рядом, готовые к распоряжениям.

Чу Юаньчжи, держа чашку дрожащей рукой, какое-то время безучастно глядел в пространство. Только когда горячий чай капнул ему на кожу между большим и указательным пальцами, он, словно пробудившись, с трудом заговорил:

— Мы с женой жили по соседству, вместе росли на улице Хэфан, а потом детская дружба переросла в нечто большее. Ее родители тоже относились ко мне очень тепло.

Ему стоило рассказывать о событиях на почтовой станции в Сюйчжоу двадцатилетней давности, но Чу Юаньчжи неожиданно начал со своего детства. А-Нань удивилась, но, взглянув на Чжу Юйхэна и увидев, что тот внимательно слушает, решила набраться терпения и продолжать слушать.

— В шестнадцать лет я уже приобрел небольшую известность как ремесленник в здешних краях и с тех пор редко бывал дома. Когда мне было восемнадцать, умерли мои родители, я вернулся устраивать похороны и снова встретил ее. Тогда и узнал, что она из-за моих детских шутливых заявлений упрямо ждала меня и не хотела ни за кого выходить замуж. – Когда Чу Юаньчжи заговорил о событиях двадцатилетней давности, его бесконечно печальный голос словно окутала легкая пелена слез. – В то время я носил глубокий траур и договорился жениться на ней через три года, чем заставил ее потратить еще несколько лет юности впустую. В день пожара на станции в Сюйчжоу до назначенного срока оставалось уже недолго.

Тут он замолчал, и А-Нань спросила:

— Значит… полагаю, ты устроил засаду на Гэ Чжию на станции в Сюйчжоу, используя «Шестиконечный гром»?

— Да. Секреты семьи Гэ всегда передавались только сыновьям, а не дочерям, поэтому я думал, что Гэ Чжия – обычная девушка. Но кто бы мог подумать, что она невероятно проницательна, несколько раз я пытался действовать, пока они еще были в дороге, но она всякий раз успешно защищалась, я даже чуть не раскрыл себя. Когда они доехали до Сюйчжоу, я не захотел больше тянуть и применил на станции «Шестиконечный гром», планируя в хаосе забрать ту флейту.