Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 85 – Роберт Фадер

Внутри её головы раздался голос:

Устань.

Сдайся.

Позволь боли закончиться.

Она закрыла глаза.

И в этот миг увидела не башню.

Не тень.

Не холодный зал.

Она увидела электричку.

Луис сидел у окна и рисовал счастливую пару напротив. Он улыбался своей тихой, немного смущённой улыбкой. Девушка благодарила его за рисунок. Молодой человек говорил, что его жена тоже художница. За окном приближалась станция Облачко.

Потом мост.

Вечер.

Она сама обнимает Луиса сзади, а он вздрагивает от неожиданности.

— Привет, мой любимый.

Потом дом.

Рояль.

Первая ночь, когда бирюзовый и розовый свет обнял стены.

Потом его руки.

Его музыка.

Его голос.

Его смех.

Его усталое «я здесь».

Его обещание вернуться.

И его последняя свободная нота.

Наталья открыла глаза.

— Нет, — сказала она.

Тень повернулась к ней.

— Что?

— Нет.

Она достала из кармана маленький игрушечный синтезатор.

Лис замер.

— Наталья…

Она нажала одну клавишу.

Звук вышел тонкий, почти смешной. Маленький. Несовершенный. Никакой силы в нём, казалось, не было.

Но он был живой.

Он прозвучал не по приказу.

Не в ритм.

Не правильно.

Свободно.

Луис вздрогнул.

Наталья нажала ещё одну клавишу. Потом третью. Она не умела играть. Она играла не так, как он. Но ей и не нужно было играть красиво. Ей нужно было найти дорогу.

— Помнишь? — сказала она сквозь слёзы. — Ты говорил, что иногда мелодия приходит сама. Что её нельзя заставить. Что она должна захотеть родиться.

Луис смотрел на неё.

В его глазах тень дрожала.

— Наталья…

— Я не умею играть, Луис. Но я умею любить тебя.

Игрушечный звук снова нарушил строй.

Маленькая свободная нота ответила из рояля.

Очень тихо.

Но ответила.

Наталья услышала её и начала искать на маленьких клавишах тот же звук. Ошиблась. Нажала не то. Снова. Ещё раз. И вдруг попала.

Рояль дрогнул.

Луис закрыл глаза.

По его лицу потекли слёзы.

— Да, — прошептал он. — Вот она.

Тень метнулась к нему.

— Играй правильно!

Луис вдруг улыбнулся сквозь боль.

— Нет.

И впервые за всё время его правая рука вышла из чужого ритма.

Она сыграла свободную ноту.

Потом вторую.

Левая рука всё ещё была в плену приказа, но правая уже искала Наталью. Искала её звук. Её дыхание. Её сердце.

Наталья нажимала клавиши игрушечного синтезатора, ошибалась, плакала, снова находила нужную ноту.

— Я здесь, Луис. Я здесь.

— Я слышу тебя.

— Вернись ко мне.

— Я иду.

Музыка рояля начала меняться.

Сначала чуть-чуть.

Как вода, в которую попала капля света.

Потом сильнее.

Холодная правильность стала трескаться. Внутри мелодии повиновения возникли паузы. Неровности. Вздохи. То, что невозможно построить в строй. То, что нельзя превратить в приказ.

Луис играл.

Теперь уже не только пальцами.

Всей болью.

Всей любовью.

Всем, что у него ещё оставалось.

Тень за его спиной закричала без голоса. Её форма распалась на длинные чёрные нити, которые попытались снова обвить его руки, но розово-бирюзовый свет поднялся от клавиш и разорвал их.

— Наталья! — крикнул Луис.

Холодная преграда между ними треснула.

Она бросилась к нему.

На этот раз свет не остановил её.

Наталья обняла Луиса прямо у рояля. Он не мог полностью перестать играть, но на мгновение одна его рука сорвалась с клавиш и прижала её к себе. Они плакали оба. Не красиво, не спокойно, не как в сказке. Так плачут люди, которым судьба дала несколько секунд правды перед неизбежным.