Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 83 – Роберт Фадер

Каждая нота превращалась в приказ.

Каждый аккорд — в цепь.

Внизу, вокруг рояля, стояли жители города. Обычные люди в куртках, свитерах, джинсах, рабочих жилетах, с рюкзаками, сумками, телефонами в руках. Они не были похожи на армию, но именно это делало картину страшнее. Никто не кричал. Никто не сопротивлялся. Никто не падал на колени. Они просто стояли, смотрели пустыми глазами и слушали музыку, которая забирала у них самих себя.

Луис играл.

Пальцы его двигались по клавишам точно и без остановки, но это была не та точность, которую Наталья любила. Не та живая неровность, в которой он всегда оставлял частицу души. Теперь музыка была слишком правильной, слишком холодной, слишком безупречной.

А за его спиной стояла тень.

Высокая, почти человеческая, но без настоящего лица. Она не касалась Луиса руками, но её власть лежала на нём тяжелее цепей. Она входила в его плечи, в запястья, в дыхание, в саму мелодию. Иногда казалось, что играет не Луис, а тень играет Луисом.

Наталья сжала пальцы на камне.

— Луис, — прошептала она. — Это я. Твоё Солнце.

Одна нота сорвалась.

Впервые за всю ночь мелодия повиновения ошиблась.

Тень резко повернула голову.

Жюльен вздрогнул.

Лис, стоявший рядом с Натальей в узкой галерее, тихо сказал:

— Она тебя услышала.

— Не она, — ответила Наталья. — Он.

Внизу Луис медленно поднял глаза.

Сначала взгляд его был чужим. Пустым, холодным, будто кто-то смотрел через него. Но потом в этой глубине что-то дрогнуло. Очень слабо. Почти незаметно.

Наталья увидела это.

И поняла: он там.

Не весь. Не свободный. Не спасённый.

Но там.

— Луис, — сказала она громче.

Зал ответил эхом.

Жители Вердеграда одновременно повернули головы к галерее. Десятки лиц. Сотни пустых глаз. Наталья почувствовала, как ледяной страх проходит по спине, но не отступила.

Тень за спиной Луиса подняла руку.

— Не подходи, Солнце Вердеграда, — произнёс голос. — Он уже играет.

— Он не ваш.

— Его руки — мои.

— Его душа — нет.

Тень будто улыбнулась, хотя лица у неё не было.

— Душа — самое слабое место человека. Особенно если она любит.

Луис резко вдохнул.

Пальцы ударили по клавишам сильнее.

Город внизу отозвался. Где-то далеко, за стенами башни, улицы Вердеграда дрогнули от нового приказа. Люди на площади сделали шаг к центру. Потом ещё один. Город словно начал собираться в одну точку, в одно движение, в одну волю.

Не свою.

Наталья поняла: времени больше нет.

Она схватилась за решётку обеими руками.

— Как туда пройти?

Лис посмотрел вниз.

— Через левую лестницу. Но нас сразу увидят.

— Уже увидели.

— Это тоже верно.

Жюльен побледнел, но шагнул вперёд.

— Я пойду первым. Если приказ ударит, он сначала возьмёт меня.

Наталья резко обернулась.

— Нет.

— Я уже знаю, как он звучит.

— Именно поэтому нет.

Лис тихо сказал:

— Спорить будем потом. Сейчас идём.

Они вышли из галереи через узкую дверь и начали спускаться по боковой лестнице. Каждый шаг отдавался в камне. Каждый шаг приближал Наталью к залу, к роялю, к Луису, к тени, к тому, что могло стать концом всего.

На середине лестницы мелодия усилилась.

Жюльен вскрикнул и схватился за перила. Его старый, потёртый мундир на мгновение стал прозрачным, будто мир снова пытался вспомнить, что он должен быть призраком.

— Жюльен! — Наталья повернулась к нему.