Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 44 – Роберт Фадер

— Эта часть слабее, — сказал Луис.

— Потому что ты ещё не успел её укрепить музыкой, — ответил лис.

Наталья вцепилась в руку Луиса.

— Луис, нет.

Он посмотрел на неё.

— Я не собираюсь драться. Но если я доберусь до встроенного рояля у внешнего прохода, я смогу сыграть оттуда. Если музыка будет ближе, стена услышит. Может быть, выдержит.

— Это слишком опасно, — сказала Наталья.

— Если таран ударит по слабому месту, будет поздно.

Виктор шагнул вперёд.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — резко сказал Луис. — Вы останетесь с Натальей.

— Луис…

— Виктор, пожалуйста. Если что-то случится, ей нужно будет не дать людям запаниковать.

Наталья смотрела на него так, будто он уже уходил слишком далеко.

— Ты вернёшься?

Он взял её лицо в ладони.

— Конечно.

— Не давай пустых обещаний.

— Это не пустые обещаний. Я обещаю тебе.

Она закрыла глаза на мгновение, словно хотела удержать это прикосновение, запомнить его кожей, дыханием, сердцем.

— Тогда возвращайся быстрее.

Луис поцеловал её в лоб и побежал вниз по лестнице.

Лис хотел броситься следом, но Наталья схватила его на руки.

— Нет. Ты останешься.

— Наталья!

— Ты нужен мне здесь.

Лис замер. В её голосе прозвучало не отчаяние, а власть, которой она сама ещё боялась.

— Хорошо, — сказал он глухо. — Но мне это не нравится.

— Мне тоже.

Луис бежал по внутреннему проходу вдоль стены. Люди уступали ему дорогу. Кто-то спрашивал, что происходит, кто-то уже пытался закрыть двери, кто-то поднимал детей на руки. Но паники ещё не было. Вердеград смотрел на Наталью, а Наталья стояла на стене. Пока она не кричала — город держался.

Луис добежал до внешнего музыкального выступа.

Там, в нише крепостной стены, был встроен рояль — тот самый, на котором он раньше играл, чтобы привлечь внимание людей. Инструмент был частью стены: тёмный корпус уходил в камень, клавиши мерцали слабым розовым светом, а вокруг него вились тонкие бирюзовые линии.

Луис сел.

Внизу, за воротами, таран остановился.

Главный всадник поднял руку.

— Первый удар.

Таран качнулся.

Луис начал играть.

Музыка ударила в стену раньше, чем таран дошёл до ворот. Бирюзовые волны побежали по камню, розовые искры вспыхнули вокруг слабого участка. Стена будто вдохнула. На мгновение казалось, что крепость снова собирается с силами, что звук успеет стать щитом.

Но таран ударил.

Глухой страшный звук прошёл через весь Вердеград.

Не просто по камню.

По груди.

По костям.

По сердцу.

Северные ворота выдержали, но участок стены рядом с ними треснул. По сияющей поверхности побежала чёрная линия. Крепость застонала — не человеческим голосом, но так ясно, что люди на площади закрыли уши.

Наталья вскрикнула:

— Луис!

Он не остановился. Играл сильнее. Быстрее. Отчаяннее. Музыка наполняла трещину светом, старалась удержать её, срастить, закрыть. Вокруг рояля поднялись волны цвета, и Луис почувствовал, что стена тянется к нему, как раненое живое существо тянется к руке того, кто может облегчить боль.

Второй удар.

Камень раскололся.

Часть стены рядом с воротами разлетелась не полностью, но достаточно, чтобы образовался пролом. Внутрь хлынул холодный туман. Несколько стражников бросились к нему, но с неба вдруг сорвались тени.

Гаргульи.

Они были каменными и живыми одновременно: крылатые, серые, с острыми когтями и пустыми глазами, в которых горел красноватый свет. Они пролетели над проломом и сбросили вниз маленькие тёмные сферы.