Книга В погоне за лунной альфой, страница 30 – Инесс Эшборн

— Не знаю. Но они здесь. Я чую их запах. Трое. Может, четверо.

Они вышли из домика. Лагерь спал — костёр давно погас, только луна светила с неба, белая и равнодушная. Сольми сделала два шага по тропинке — и мир перевернулся.

Тишина. Резкая, ватная, глухая — будто кто-то выключил звук. Сольми обернулась к Тэхёну, хотела позвать его, но не услышала собственного голоса.

Магическая глушилка.

Из темноты выступили фигуры. Четыре силуэта — высокие, широкоплечие, с жёлтыми глазами, горящими в лунном свете. Ищейки клана Пэк. Они двигались бесшумно, как призраки, и в их руках поблёскивали цепи — тонкие, серебряные, с рунами, которые гасили волчью силу.

— Сольми! — крикнул Тэхён, но она не услышала — только увидела, как его губы двигаются.

Он бросился вперёд, но ищейки были быстрее. Один из них — самый крупный, с головой, выбритой наголо — перехватил Тэхёна ударом в корпус. Тэхён устоял, но второй ищейка накинул ему на шею цепь. Серебро зашипело на коже. Тэхён зарычал — глухо, отчаянно, но не смог разорвать оковы.

Сольми побежала к нему. И в ту же секунду почувствовала, как холодные пальцы сжали её запястье. Она дёрнулась, выпустила когти, полоснула воздух — но поймала пустоту. Ищейка оказался за её спиной, и цепь уже обвивала её шею.

Серебро обожгло. Сольми закричала — от боли, от страха, от бешенства. Внутри неё волк рванулся вперёд, ударился о серебряную преграду и откатился назад, ослабевший, оглушённый.

— Сольми! — снова закричал Тэхён. В его голосе было столько боли, что у неё разрывалось сердце.

— Не надо, — прошептала она, но он не мог её услышать. — Не убивайте его, пожалуйста. Я пойду с вами. Только не трогайте его.

Главный ищейка — тот, с бритой головой — посмотрел на неё с ленивым интересом.

— Умная девочка, — сказал он. Голос у него был скрипучим, как несмазанная дверь. — Цепи только на тебя. Твой волк останется жив. Пока.

Тэхён рванулся снова — и получил удар по голове. Он упал на колени, но не потерял сознание. Смотрел на неё горящими глазами, и в этом взгляде было обещание: «Я найду тебя. Клянусь, я найду тебя».

— Тэхён, — прошептала Сольми в последний раз, прежде чем ищейки затянули на её глазах чёрную повязку.

Потом была темнота. И боль. И бесконечная дорога, которую она не могла измерить ни шагами, ни временем. Её несли — или вели? — по лесам, по горам, по асфальту, по лестницам. Запахи сменяли друг друга: сосна, гнилые листья, бензин, сырой бетон, что-то старое и пыльное.

Когда повязку сняли, Сольми ослепла от света — яркого, жёлтого, электрического. Она зажмурилась, потом открыла глаза снова.

Она сидела на полу в комнате без окон. Стены из серого бетона, одна дверь — железная, без ручки с её стороны, и маленькое вентиляционное отверстие под потолком. Пол был ледяным. Цепи всё ещё висели на её шее и запястьях, но теперь они были длиннее — позволяли двигаться, но не давали сил.

— Очнулась, — раздался голос от двери.

Сольми подняла голову.

Он стоял в проёме — невысокий, плотный, с чёрными волосами с проседью, зачёсанными назад, и маленькими, чёрными, как бусины, глазами. На нём был дорогой костюм — тёмно-синий, с иголочки, а на пальце — массивное золотое кольцо с волчьей головой.

Чон Пэк.

Глава клана. Убийца её отца. Человек, который сжёг её мать.