Книга В погоне за лунной альфой, страница 27 – Инесс Эшборн

— Ты чего уставилась? — спросил он, прищурившись.

— Ничего, — она быстро отвернулась к тесту. — Просто задумалась.

— О чём?

— О том, что ты слишком много болтаешь и мешаешь работать.

Тэхён усмехнулся — той самой усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Подошёл ближе, заглянул ей через плечо.

— А что у нас сегодня на ужин?

— Не «у нас», а «у них». Ты взрослый волк, сам себе добудешь еду.

— А если я хочу то, что печёт моя пара?

Сольми замерла. Он редко называл её так — «пара». Обычно говорил «Сольми», «пекарь», иногда «упрямая женщина». Но слово «пара» вылетало у него только в те моменты, когда он забывал держать дистанцию.

— Я ещё не твоя пара, — сказала она тихо, продолжая месить тесто, хотя руки вдруг стали ватными. — Мы не…

— Не что? — перебил Тэхён. Голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение — как струна перед тем, как лопнуть.

— Не закрепили связь, — закончила Сольми. — Формально я не твоя пара. Формально мы просто два волка, которые живут в одной комнате и делят один стол.

— Формально, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — А неформально?

Она не ответила. Ей казалось, что если она сейчас повернётся, то увидит в его глазах то же, что видит в своих по ночам — когда просыпается от того, что он дышит рядом, и не может уснуть обратно, потому что сердце бьётся слишком громко.

— Неформально ты мешаешь мне печь. Отойди.

Тэхён рассмеялся — громко, открыто, так, что в лесу с деревьев сорвались птицы со своих насиженных мест. Сольми хотела бросить в него что-нибудь, но под рукой не было ничего, кроме муки и чистой посуды. Она схватила пригоршню муки и швырнула в него.

Он не увернулся. Стоял, обсыпанный белым, с белыми ресницами и белыми волосами, и выглядел настолько нелепо-прекрасным, что у Сольми перехватило дыхание.

— Ты объявила войну? — спросил он, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Ты первый начал.

— Я ничего не бросал. Я просто стоял и был невыносимо красивым. — Он поиграл бровями.

— Вот это и было твоей ошибкой.

Она подхватила ещё горсть муки, но Тэхён уже был рядом — перехватил её запястье, не больно, но крепко, и замер. Их лица разделяли несколько сантиметров. Сольми чувствовала его дыхание — тёплое, с нотками кофе, который он пил по утрам.

— Отпусти, — сказала она, но голос не слушался.

— Не хочу.

— Тэхён.

— Сольми.

Они смотрели друг на друга, и в какой-то момент мука на его ресницах стала похожа на иней. Сольми вдруг подумала, что он похож на зимнее утро — холодный снаружи, но внутри согревающий. Она хотела отшатнуться, но её тело не слушалось.

— Ты вся в муке, — сказал он хрипло.

— Ты тоже.

— Иди сюда.

Он потянул её за запястье, но не к себе, а к ручью, что протекал в двадцати шагах от домика. Сольми пошла за ним — потому что ноги сами несли, потому что её рука в его руке чувствовала себя так, будто всегда там была.

У ручья он остановился, опустился на корточки и потянул её за собой, зачерпнул ладонями воду.

— Закрой глаза, — сказал он.

— Что ты собираешься делать?

— Мыть тебя. Ты похожа на привидение.

— Я сама могу…

— Закрой глаза, Сольми. — С рычащими нотками в голос произнёс Тэхён.

Она закрыла. И почувствовала, как его прохладные пальцы коснулись её щеки — осторожно, почти благоговейно. Он смывал муку с её лица, проводил большими пальцами по скулам, по переносице, по подбородку. Водичка стекала за шиворот, но Сольми не чувствовала холода. Только его руки — тёплые, несмотря на ледяную воду.