Книга В погоне за лунной альфой, страница 21 – Инесс Эшборн

Она рассказала всё. Про лунный камень, который спал у неё в груди три года и сам подбирал ингредиенты для теста. Про то, что булочки и хлеб, которые она пекла каждый день, обладали настоящей магией — лечили раны, возвращали силы, даже омолаживали. Про то, что мать знала об этом — и передала ей рецепты не просто так, а как оружие.

— Я не воин, — сказала Сольми, глядя в огонь. — У меня нет когтей, достойных битвы. Нет опыта, нет навыков, нет даже смелости. Но я могу печь. И если моя выпечка правда делает вас сильнее — я буду печь каждый день. Столько, сколько потребуется.

Дед Кан поднялся с места — медленно, с хрустом в старых костях. Он подошёл к костру, остановился напротив Сольми и вдруг опустился на одно колено. За ним — остальные. Пятьдесят три волка склонились перед ней в оранжевом свете пламени, и Сольми на мгновение показалось, что она видит эту картину где-то раньше. В детстве. На старых фотографиях отца, когда его стая присягала ему после смерти деда.

— Не надо, — сказала она хрипло. — Я не альфа.

— Ты альфа, — ответил дед Кан, не поднимая головы. — Может быть, не по силе. Но по сердцу — да. А в мире, где клан Пэк сжёг уже столько сердец, другого выбора у нас просто нет.

Сольми не стала спорить. Она почувствовала, как по щеке скатилась слеза — первая за три года, которую она не пыталась скрыть.

— Завтра я начну печь новый хлеб, — сказала она, вытирая лицо рукавом. — Я попробую придумать рецепт, который сможет излечить ваши клейма. Те, что поставил клан Пэк. Я не знаю, получится ли. Но я обещаю — попробую.

— А если не получится? — спросил молодой мужчина с выжженной спиной.

— Значит, я буду пробовать снова. И снова. И снова, пока не получится.

В ту ночь Сольми не спала. Она замесила восемь разных видов теста — с разными травами, в разных пропорциях, в разном порядке. Добавляла фиалку, полынь, зверобой, кору ивы, мёд диких пчёл и щепотки того, что шептала память — мамины наставления, оброненные случайно и забытые нарочно. К утру на камнях у печи выстроился целый ряд булочек, лепёшек, маленьких хлебцев — каждый с пометкой на бумажке: состав, время выпечки, её ощущения в момент замеса.

Она подозвала мужчину с клеймом на спине и передала ему маленькую булку с мёдом и лавандой.

— Съешь, — сказала она.

Мужчина съел. Прошло несколько минут — его дыхание стало глубже, а кожа на спине порозовела.

— Клеймо? — спросил мужчина дрожащим голосом.

Мужчина повернулся, обнажив спину. Клеймо было на месте. Не исчезло. Не побледнело. Даже не изменилось.

Сольми тяжело вздохнула.

— Ничего, — сказал он мягко. — В следующий раз получится.

Сольми кивнула, сжала челюсть и принялась замешивать девятое тесто.

Тэхён наблюдал за ней со стороны. Не мешал. Не советовал. Просто сидел на камне, пил холодный кофе из термоса и ждал. Когда ночь стала особенно чёрной — перед самым рассветом — он подошёл и молча положил руку ей на плечо. Сольми не отстранилась. Она накрыла его ладонь своей, испачканной в муке.

— У тебя получится, — сказал он тихо. — Просто нужно время.

— Времени у нас нет, — ответила она. — Клан Пэк уже в Пусане. Они будут искать. Они найдут. Рано или поздно.

— Поэтому мы не дадим им найти нас ни рано, ни поздно.

Они выехали в Пусан на рассвете. Сольми хотела забрать свои вещи — не многое: старые фотографии, мамину скалку, маленький кинжал, который лежал под половицей. И ещё — ингредиенты. Те самые травы, которые она собирала по ночам, рискуя быть пойманной. Без них её выпечка теряла силу.