Книга Сказания о мононоке, страница 97 – Анастасия Гор

И она заулыбалась, будто правда не понимала, что натворила, а затем принялась рассказывать Кёко про то, как правильно срывать куколки шелкопрядов и замачивать их в горячей воде, чтобы размягчить и размотать нить. Все кимоно, что отбрасывали длинные тени сквозь бумажные дверцы шкафчика-тэнсу и чьи рукава выглядывали из щелей наружу, точно внутри прекрасные девы толпились, Нана ткала сама, а затем через неких друзей продавала на рынке Минато, негласной столицы провинции Кай, границу которой Кёко со Странником пересекли этим утром.

— А этот прохиндей теперь правда твой учитель? – Нана вдруг мотнула головой на Странника, и Кёко промычала смущённо, пытаясь вспомнить, когда она или Странник успели упомянуть о том:

— Да, вроде того…

— Соболезную.

— Спасибо, – ответила Кёко, не успев подумать, на что Странник бросил на неё поверх своей миски с супом неоднозначный взгляд. – Гхм. Значит, в свободное время ты прядёшь и танцуешь одори? – попыталась сменить тему Кёко.

— Нет. Я пряду, когдатанцую. С помощью танца ведь многое делать можно, – объяснила она, и Кёко бережно натянула между пальцев одну из тугих толстых нитей, серебрящихся прямо между ними и чайными чашками. Свет от пламени словно путался в них, и вместе с нитями узлами завязывались причудливые и непропорциональные тени. – Танец – это всего лишь инструмент, не так ли? Проводник желания.

— Ох, да, да, точно, – закивала Кёко рассеянно. – Кстати об инструментах и желаниях… У нас тут есть меч, который нужно…

— Что случилось с твоей ногой, Нана? – встрял неожиданно Странник, и Кёко покосилась на него озадаченно.

«Возможно, – решила она, – он просто не хочет нарушать гостевой этикет. Так сразу переходить к столь сложным просьбам и вправду невежливо».

По крайней мере, это правило было важно соблюдать ей, незнакомке. Впрочем, была ли Кёко для Наны такой уж незнакомой?.. Хотя Странник не представил их друг другу, та четырежды к ней обратилась «юная госпожа» и один раз даже по имени. Это вызвало у Кёко внутренний зуд. И взгляд начинал невольно цепляться за белоснежную маску, пытаться понять, что под ней.

«Откуда? Откуда? Откуда она меня знает?»

Нана неловко потеребила голубую завязку сбоку от этой самой маски и инстинктивно подтолкнула под себя щиколотку, пряча её поглубже в складках хакама.

— Ох, то нелепая случайность! На краю рощи в этом году столько мушмулы поспело, что грех было не сходить и не набрать несколько корзинок. Мы с подругой отправились туда на рассвете, и по пути к нам ещё кое-кто присоединился… Вы вот знали, что мушмулу медведи любят? И что они бегают с такой скоростью – один в один, как кони! Нам даже корзинки побросать пришлось. Я ногу подвернула сильно. Ничего, пустяк. – Нана отмахнулась и добавила совершенно будничным тоном: – Вот моя подруга вообще так навернулась, что аж с обрыва упала и свернула себе шею, бедняжка.

Кёко подавилась супом.

Нана со Странником обменялась ещё несколькими любезностями. Он предлагал поделиться мазью из короба, Нана отнекивалась; он сочувствовал и предлагал притащить поленья к печке, Нана снова отнекивалась; он сказал, что может принести ей мушмулу на обратном пути, и она согласилась… А Кёко тем временем ждала, когда же речь пойдёт о мече, и молча смотрела перед собой. Нить разговора после сломанной шеи для неё окончательно потерялась. Зато вокруг пальцев Наны, которыми она по привычке перебирала в воздухе, завязывалось всё больше и больше узлов. Пузатых фигурок из жемчужного опала вокруг них тоже стояло много: то были какие-то человечки, похожие на Дзидзо, и существа, доселе Кёко невиданные, с животными мордами, множеством глаз и хвостов. Странник набил кисэру свежим табаком, закурил, и Кёко, вдохнув уже знакомый потянувшийся к ней дым, моргнула раздражённо…