Книга Сказания о ёкаях, страница 75 – Анастасия Гор

«Всего шесть историй осталось! Уже совсем скоро…»

— Я правда хотел на ней жениться, – прошептал Датэ. Он с бумажными талисманами больше не сражался, не тянулся к Эи, чтобы придушить, – гнев окончательно сменился чистой и ноющей болью. – Всё золото подготовил – все семьдесят три килограмма, сколько Такао весит вместе с теми железными бляшками, которые к её рукавам пришили… Когда пришла пора выезжать за ней, мой дядя отдал приказ перекрыть заставу, и меня заключили под стражу на целый год. Я официально вступил в права только два месяца назад и сразу же сюда приехал^[49].

— Господин Датэ, мне жаль, что так случилось, – произнёс Странник необычайно мягко.

— Пока все женщины сафлором губы красили, она красила свои ежевичным соком. Я до сих пор помню этот вкус… Мы познакомились на аллее Карпов среди цветущих вишен. Ветер вырвал у неё из рук зонтик и по дороге из белых камней к моим ногам понёс, будто хотел нас соединить…

— Господин Датэ, – снова произнёс Странник. – Пока достаточно историй, спасибо.

— Она поначалу отказывала мне. Сказала, что её уже обещал выкупить другой, какой-то актёр театра, и…

— Датэ, остановитесь, – попросил Странник в третий раз и, судя по его затвердевшему тону, последний. – Я ещё не…

— Я должен был поторопиться и приехать раньше! Если бы я сдержал своё обещание, моя Такао была бы жива. Прости меня, Такао! Слышишь? Прости!

Странник цокнул языком раздражённо и, закатив глаза, проворчал что-то про «неуместную трату талисманов», прежде чем подцепил один из-за ворота когтем, стрелой метнул в Дате и намертво заклеил тому рот.

Сквозь мычание скованного, а теперь ещё и онемевшего даймё Кёко разобрала только имя Такао, которое он повторял снова и снова, а затем прерывистый вздох, когда она ему откликнулась.

— Ну вот, – поморщился Странник. – Не успел.

Все свечи, кроме одной, потухли.

Девяносто девять историй были рассказаны.

Бронзовые бубенцы на поясе Кёко звякнули, закрученные сквозняком от промчавшегося через весь зал мононоке. Расцвёл запах крови и смерти, плесневелые бурые воды проступили в швах промеж половиц, словно дом удовольствий изрезали и он кровоточил. Ойран завизжали, отпрянули назад и попа́дали в темноту той бездонной пропасти, в которую «Бэнтэн» толкнула волна мороза, затушившая и все прочие, даже самые далёкие и маленькие огни. Даже Кёко и та почти вскрикнула от испуга. Разбуженные дыханием у затылка первобытные инстинкты велели ей замереть и спрятаться. Что-то прошелестело мимо, у самого уха, пощекотало висок – кажется, кончик пушистого хвоста, – и паркет заскрипел под мягкими, но отяжелевшими лапами. Разноцветные глаза на секунду исчезли, а когда появились снова, то стали в два раза больше, как и тело, очертания которого угадывались во тьме.

— Оно уже пришло и ждёт. Когда свет зажжётся, лучше наверх не смотрите, – мяукнула Мио.

— Ха-ха, смешно, – вырвалось у Кёко нервно. – Ты у Странника поднабралась? Там снова извращённые сюнга?

— В этот раз не сюнга, так что Мио права, лучше не смотри, а то спровоцируешь, – ответил Странник. В слабом свете последней свечи, стоящей в центре круга, мелькнул его длинный пурпурный рукав. – Всем сохранять спокойствие. Кёко.

Он позвал коротко, и она тут же всё поняла. Вслепую вытянула из-за пояса талисман, заклинание на котором давно стало частью её, потому что, имея дело с призраками, обожающими темноту, постоянно в темноте оказываться и приходилось.