Книга Сказания о ёкаях, страница 244 – Анастасия Гор

Соя задумался на мгновение и пожал плечами, очевидно, не найдя в том ничего плохого.

— Того, кого Кира назвал «другом из Эдзо» и кто определённо ему тоже настоящим другом не был, зовут Экаши. – Он понизил голос, заговорил вкрадчиво и тихо. И хотя угли кочергой ворочал – высокий огонь тушил, чтобы кролик чернотой не закоптился, – но маску свою периодически обращал к ширме. Похоже, лишний раз при Страннике это имя произносить не хотел: помнил, что случилось в последний раз, когда кто-то упоминал вслух этого человека. Впрочем, оно и неудивительно, ведь… – Это предводитель культа тех северных племён, которые поклонялись Дикому лису. Именно он придумал сердцами его кормить, чтоб взрастить настоящее божество. Это он отправил на смерть Фусу и стал тысяча триста шестьдесят шестым из тех, кого Дикий лис пожрал в ту ночь, сойдя с ума, но, очевидно, каким-то образом выжил или нашёл способ вернуться. Кира именно ему короб в обмен на знания обещал, но, честно, сомневаюсь, что короб действительно нужен народу Эдзо… Они просто Странника хотят назад заманить. Потому Странник корзинку, талисманами обшитую, и оставил. Подозревал, что Кира питает к тому интерес. Но, как выяснилось благодаря его со мной уговору, он выполнять свою часть сделки с северными племенами всё равно не собирался. Скорее всего, оставил бы короб себе. В конце концов, Фуса – одно из величайших сокровищ Идзанами… Хотя, на мой скромный взгляд, сам Иварасамбе куда ценнее.

Кёко, щурясь, тщательно взвешивала каждое его слово, чтобы не дать себя снова обмануть. От этого у неё опять разболелась голова. Она потёрла пальцами синяк над скулой, которым, видимо, обзавелась во время падения на камни.

«Иварасамбе любых сокровищ ценнее».

— Так ты всё это время тоже не сам короб заполучить хотел. Ты внимания Странника жаждал.

— Чем я хуже тебя? – ухмыльнулся Соя, даже не став отрицать. В прорезях его маски снова что-то красное сверкнуло, должно быть, отблеск от огня, который в отсутствие юки-онны возвращал себе естественный оранжево-жёлтый цвет. Кролик над ним стремительно покрывался аппетитной румяной корочкой. – Вдруг я тоже мечтаю о славе великого оммёдзи? Разве ты бы не сделала то же самое, если бы он отказался брать тебя в ученицы?

И Кёко задумалась, вспомнив тот день, когда на колени перед Странником рухнула в изодранном свадебном платье, а за её спиной рушился храм в камиурских горах. Тогда она заявила, что нового мононоке и встречи с ним ждать продолжит, если Странник сейчас с собой её не возьмёт, но никогда от мечты своей не отступится. Может быть, если бы не случилось ни того мононоке, ни той встречи, она бы в конце концов тоже пришла к чему-то похожему.

Найти. Украсть. Привлечь. Заставить в неё поверить или стать им самой.

— Недостаточно, – прошептала Кёко.

— Что? – переспросил Соя.

— Недостаточно объяснений, чтобы я простила.

— Что ещё ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?

— Кира подговорил тебя затащить меня на церемонию, так? Использовать в качестве наживки, чтобы Странник точно пришёл. Он никогда не был по-настоящему во мне, как в жертве, заинтересован. Просто хотел выманить Странника до того, как тот полную силу себе вернёт, чтобы больше шансов победить его было. Но откуда…

— Помнишь, как Кира спросил тебя, когда мы кацудон ели, сколько у твоего учителя хвостов? – сразу начал Соя, перебив её. – Мол, на характер то влияет… Вот это – ложь! Так он срок выяснил, в который Странник до конца восстановится.