Онлайн книга «Сказания о ёкаях»
|
Кто-то из гостей испуганно съёжился, кто-то отпрянул назад, кто-то квакнул и спрятался под свою накидку, но большинство просто осталось сидеть и послушно смотрело. Действительно церемония. И, вглядевшись в неподвижного духа напротив, Кёко убедилась: «И действительно не мононоке». — Нет, вовсе нет, – произнёс Кира. Как и Кёко, он не собирался больше притворяться. Безобразное существо перед ним, слепленное из кусочков других, сделало шаг в сторону, чтобы Кёко могла его видеть. – Выбор жертвы не зависит от того, кто делает первый глоток. Он зависит от того, кого привели в деревню для этой цели или же от моих собственных предпочтений. Даже без разницы на самом деле, свадьба то или нет, влюблённый или нет, ёкай или нет… И обычный мацури[111] сгодился бы, да редкие они слишком, нет у меня нынче времени столько ждать. Любовь же сродни парусам – вечно гонит всех вперёд. Да и свадьбу превратить в ритуал проще. Он встал, а Маё осталась сидеть, уткнувшись взглядом в пол. Только хвост её, буро-рыжий, метался туда-сюда и взвивался, напоминая пламя. Ямауба выронила судзу и отбежала от алтаря. Лихорадочная музыка, сопровождающаяся таким же лихорадочным – ритуальным – танцем за стенами пещеры, вовсю продолжалась. Форма, Первопричина и Желание были больше не нужны, но Кёко всё равно хотелось рассказать, ибо не только в изгнании духов её работа, но и в правде тоже. — Я всё гадала, отчего же мононоке, прежде только на новобрачных обозлённый, вдруг стал игнорировать собственные порядки и появляться где попало. Сначала на свадьбе шакко кицунэ, потом ни с того ни с сего посреди деревни, а ещё позже – в храме… Даже он меня и то о помощи просил. О спасении от одного-единственного существа, что мононоке всех страшнее, – начала Кёко и принялась развязывать пальцами узелки под верхним слоем свадебного кимоно, которые Мио придумала, чтобы его легко сбросить можно было. Она даже не скрывала, за чем рукой лезет, открыто показала всем красные лакированные ножны под накидкой так же, как деревня на равнине Насу показала свою суть. – Это всё ты, Кира. Это ты кузнеца убил, ибо он в заговоре против тебя состоял. И братьев Тэнага с Асинагой, лягушонка, нури-онну, когда я, дура, сама разболтала тебе о них… Вот и не видел их никто нигде в деревне. Вот и мононоке вовсе никакой не мононоке, прямо как свадьбы на самом деле не свадьбы. «Без-з него нельзя последнее жертвоприношение проводить». «У нас ещё есть тот, другой, и ученица-кошечка! Должен был прийти всего один, а получили троих на выбор». «Если не хочешь стать как Рицука, то нужно быть потише – даже тут». Снова зашуршали ткани. Кёко скинула свадебную бело-красную накидку, дёрнула какэсита так, чтобы оно разошлось снизу, оголяя хакама под ним и давая больше свободы ногам. Только тогда, сменяя одну одежду на другую и мимолетно коснувшись собственного плеча, Кёко заметила, что на том кое-чего недостает. Стеклянный мотылёк пропал, и она не могла сказать, в какой именно момент, случилось ли это на пути к храму или он покинул её намного раньше. Зато наружу из-под складок шёлка вылетел ивовый лепесток – и стал прекрасной темноглазой девой в розовом косоде прямо за её плечом. — У меня ведь тоже такой «мононоке» есть, ты знал? Тоже приказы мои исполняет и иногда проявляет свободу воли, помочь освободиться от меня не просит, как твой, но всё же… Эй, Аояги, познакомься с ещё одним сикигами. |