Книга Сказания о ёкаях, страница 174 – Анастасия Гор

— Вы… знаете, как выглядит Кусанаги-но цуруги?

— Все тэнгу знают. Кожа у нас красная не потому, что обагрена в крови, как многие считают, а потому, что пламя в нас течёт такое, что в нём впору орудия ковать. Вот мы и куём. Этот цуруги… – Тэнгу опустил свой клинок с плеча, и перед зрячим глазом Кёко отразилась отполированная сталь шириной с её ладонь. – Я сам его сделал, когда мне исполнилось пять.

— Г-хм… Да у вас с детства талант!

Уточнять, какие же мечи тэнгу куёт теперь, Кёко не решилась. Но, зачарованная, кончиком пальца к чужому лезвию прикоснулась – и порезалась, принялась слизывать с него выступившую рубиновую каплю.

— С Кусанаги-но цуруги, конечно, не сравнится, – добавил тэнгу, убирая свой меч назад. – Даже ножнами его и то сражаться можно, как ты сегодня. Они из материалов крепких, небесных, какие в нашем мире не достать. Надеюсь, ты хорошо о творении Матери заботишься, девочка.

— Позвольте мне спросить, мастер… – Кёко замялась, потому что вопрос, подкатившийся к горлу, все иллюзии тэнгу о её заботливом обращении с мечом стёр бы в порошок. И саму Кёко, возможно, тоже. Поэтому она постаралась выразиться расплывчато: – Не обладает ли мастерство ваше свойством восстанавливать то, что восстановлению не подлежит? Скажем, если я знаю одного человека, а у него есть один меч, тоже божественный, но сломанный им самим во время одного ритуала…

— Руки ему отрубить! – рявкнул тэнгу так, что Кёко вздрогнула. – А меч похоронить со всеми почестями. А того, кто его убил, – нет. Гнить ему заживо на солнце до скончания веков.

— Я поняла. Спасибо.

И, радуясь, что она не рассказала больше, развернулась на пятках сапог и быстро двинулась прочь, едва волоча после падения ноги вместе с собственной глупостью и позором.

— Ты ведь сразу поняла, да? – прошипела Кёко вверх, туда, где похрустывали деревья, по которым, предпочитая оставаться незамеченной, перебиралась кремовая кошка, снова мелкая и юркая, как белка. То, как утвердительно она мурлыкнула в ответ, не оставляло никаких сомнений. – Почему не остановила меня, дуру?

— Потому что ты дура. – На секунду из-за листвы высунулась подпалённая чернотой морда со слишком человеческой для кошки улыбкой. – Каждый раз приятно в этом убеждаться.

Несомненно, впечатление Кёко произвела на Сою что надо. Заинтересовала так заинтересовала! Хотела прийти на подмогу и сделать его своим должником, а по итогу лишь разжилась новыми синяками и его донёсшимся вслед смешком. Он, правда, и сам побитый был, опирался на свою нагинату, как на трость, когда уходил с поляны за ней, прихрамывая. Кровавые листья колыхались над головой, как маленькие язычки саламандр, которые – видела Кёко мимоходом, пока гуляла, – разжигают печи в гончарных мастерских. Поступь Сои была совершенно беззвучной, но по тому, как эти листья двигались, он, несомненно, пытался от Кёко не отставать. Всё как Странник предсказывал и советовал. Значит, и впрямь сработало… До чего же странный народ, эти мужчины!

— Куда ты теперь путь держишь, красавица? – раздалось ещё через несколько шагов, когда Кёко уже решила, что, может быть, ей показалось и по этой тропе, вымощенной камфорными деревьями в юбках из симэнава, она идёт совершенно одна. Даже Мио было неслышно там, наверху. – Ищешь, кого бы ещё спасти?