Книга Сказания о ёкаях, страница 133 – Анастасия Гор

То, что она откровенно на него пялится, Кёко даже не скрывала и потому нисколечко не смутилась, когда он демонстративно повернулся к ней и занял героическую позу. Чёрная лисья маска нависла сверху.

— Хочешь, научу? – спросил вдруг он, и Кёко вопросительно приподняла бровь. – Всему, что сам умею. От нашего учителя же не дождёшься. Помнишь тот ошейник, в который я поймал твою кайбё? – И эта кайбё зарычала с пня, давая понять, что даже если Кёко успела каким-то невероятным образом забыть, что случилось прошлой ночью, то она всё ещё прекрасно помнит. – Я его сам смастерил. Несколько дней ушло, но оно того стоит. Это такой же талисман, только долговечный и многоразовый, может служить неделями, а то и месяцами. Зачем использовать бумагу, когда можно, например…

— Хватит! – зыркнул на него исподлобья Странник. Семь хвостов снова делись куда-то, но это сейчас было к лучшему. – Не надо учить Кёко тому, как безбожно растрачивать своё ки на всякую ерунду. У людей оно, в отличие от ёкаев, не бесконечно, и только последний глупец за всякими новшествами и изысками будет гнаться, чтоб превзойти кого-то в ущерб годам отмеренной ему жизни. А теперь, коль добавить тебе нечего, – нечего, я сказал, не открывай рот! – мы уходим.

Походные фуросики, в которые Аояги завернула деревянную коробочку с парой оставшихся булочек, были собраны, перевязаны и заброшены через плечо с такой же немыслимой скоростью, с какой Странник принял решение выдвигаться в путь. Костёр закашлял угольной пылью, изрядно подкопчённые горелые ветви раскрошились в труху под металлическими зубцами гэта, когда Странник наспех топтал тлеющий огонь. Кёко сложила свои вещи и, подпнув еле плетущуюся после сытного ужина Мио, помчалась за ним, уже достаточно далеко ушедшим. Догнала она его не сразу, у закрученного ветром тростника.

— Ивару. – Странник вздрогнул и напрягся в плечах под своим драгоценным и счастливо возвращённым коробом. Знал, что Кёко никогда просто так его по настоящему имени не зовёт, но на сей раз оборачивался как-то неохотно, словно боялся услышать что-то страшное. И, судя по тому, как вытянулось его лицо, услышал: – То, что мне в хондзине рассказал… Про Эдзо и Фусу…

— Мы поговорим об этом позже, хорошо?

«Всё-таки жалеет», – решила с щемящим сердцем Кёко, наблюдая, как Странник отворачивается и ускоряет шаг, оставляя её позади. А ведь спрашивала, точно ли он уверен, что раскрыть ей свои тайны хочет! Как знала, что не надо слушать! Заткнула бы уши, а лучше завязала ему рот.

«Ученица и учитель… Да?»

Кёко со Странником, по мнению большинства (Мио), и без того едва на них походили, так теперь им, похоже, и вовсе придётся перекрикиваться через пропасть, что разверзлась между ними.

— Ах, теперь я понял, – промычал наблюдавший за ними двумя Соя, когда Кёко наивно понадеялась, что он сможет помолчать хотя бы несколько минут. – Так вот почему ты брачные предложения не принимаешь…

Кёко искоса посмотрела, как он нагинату складывает и цепляет на пояс совершенно небрежно и для священного орудия крайне неуважительно. В общем-то, он всё на свете, похоже, неуважительно делал. Даже кисэру и ту, когда в снегу всё-таки чудом откопал, обтёр прямо о свой живот и протянул сморщившемуся Страннику как есть.

— Я не говорила, что не принимаю брачные предложения, – ответила ему Кёко, но едва Соя просиял, добавила: – Но положение своё оцениваю трезво. Быть женой сёгуна, конечно, не претендую, но и до грабителей, убийц и идиотов тоже снисходить пока не готова.