Книга На переломе веков, страница 98 – Алексей Фирсов

Дверь тихо скрипнула. В гостиную вошел Жозеф. Его лицо, как всегда, ничего не выражало, но в глазах читался немой вопрос. Обоз был отправлен. Настало время возвращаться домой.

— Мадам, — негромко произнес он. — Прикажете паковать оставшиеся сундуки для отправки в Петербург?

Я медленно поднялась с кресла. Моя спина выпрямилась, а в груди разлился холодный, пьянящий адреналин — тот самый, который я испытывала только тогда, когда ставила на кон всё.

— Нет, Жозеф, — мой голос прозвучал жестко и звонко, разрезая тишину комнаты. — Мы не едем в Петербург.

Жозеф замер.

— Куда же мы направляемся, Анна Николаевна?

Я повернулась к нему, и на моих губах заиграла уверенная, почти хищная улыбка женщины, решившей бросить вызов самой судьбе.

— Подготовь лучшие кареты, какие только сможешь найти в Вене. И отправь курьера вперед, чтобы на почтовых станциях нам всегда держали свежих лошадей. Мы едем на запад.

Я сделала паузу, наслаждаясь моментом.

— Мы едем в Париж, Жозеф. Мне нужно лично засвидетельствовать свое почтение новоиспеченному Императору французов.

Глава 56. Векселя Ротшильдов и круассаны посла

Подготовка к этому безумному, с точки зрения девятнадцатого века, вояжу в логово потенциального врага заняла ровно две недели.

Мой дом на Грабене превратился в настоящий штаб. Жозеф, отбросив всякую меланхолию, работал с безжалостной эффективностью лучшего логиста. Вскоре на внутреннем дворе нашего дома уже стояли два великолепных, запряженных свежими лошадьми экипажа. Для себя я велела купить тяжелый, но невероятно комфортный дормез — карету, специально сконструированную для дальних путешествий, в которой можно было разложить сиденья и спать, вытянувшись в полный рост. Для прислуги, охраны и тяжелого багажа была приобретена крепкая, вместительная берлина.

Финансовый вопрос я уладила с изяществом, доступным лишь людям, знающим толк в капиталах: я перевела значительную часть средств в надежные векселя через венскую контору Ротшильдов. Их банковская сеть уже тогда начала опутывать Европу невидимой, но прочной золотой паутиной, и с их бумагами я могла получить наличные в любой точке континента, не рискуя возить с собой сундуки с монетами.

Оставалось самое главное — официальные бумаги.Когда то этим занимался граф Воронцов.Теперь это стало моей работой.

За подорожными документами и визами мне пришлось отправиться лично к французскому послу. Граф Александр де Ларошфуко прибыл в заснеженную Вену с дипломатической миссией совсем недавно, лишь шестого января, но уже успел навести свои железные порядки в представительстве новоиспеченной Империи.

К моему легкому удивлению, строгий официальный визит обернулся невероятно теплым приемом. Меня провели в роскошный кабинет посла, где моментально, словно по волшебству, подали горячий кофе в тонком фарфоре и изумительно свежие, хрустящие круассаны — маленький кусочек Парижа посреди морозной австрийской зимы.

Граф Ларошфуко оказался мужчиной весьма обаятельным. Он внимательно посмотрел на меня, сделал глоток кофе и откинулся на спинку кресла.

— Я вас отлично помню, мадам, — произнес он с легкой, ностальгической улыбкой, в которой сквозила галантность ушедшей эпохи. — Париж, конец восьмидесятых... Я был тогда совсем юным офицером, адъютантом генерала Лафайета. И, признаться честно, вы на меня совсем не смотрели.Вы были невероятно ,ослепительно красивы! Как впрочем и сегодня!