Книга На переломе веков, страница 68 – Алексей Фирсов

Строганов усмехнулся.

— Мое состояние позволяет мне не бояться сибирских медведиц, Анна. Я обеспечу Веру так, что ни одна княжна в столице не упрекнет её в бедности.

Я видела, что он настроен абсолютно серьезно. Для двадцатилетней Веры, которая считалась уже вполне зрелой невестой (многих выдавали и в шестнадцать), пятидесятилетний, но невероятно привлекательный, умный и сказочно богатый полковник Строганов был блестящей, невероятной партией. Это был билет в высшую лигу аристократии.

— Хорошо, Николя, — я решительно хлопнула ладонью по столу. — Я берусь за это дело. Сегодня же после обеда я поговорю с девочкой. Если она не упадет в обморок от ужаса, я пойду на штурм её матушки.

Строганов поднялся, подошел ко мне и с искренней, глубокой признательностью поцеловал мою руку.

— Я ваш вечный должник, Анна.

Когда за ним закрылась дверь, я позвонила в колокольчик.

— Люсиль! — позвала я горничную. — Попроси Верочку зайти ко мне в будуар.

Начиналась новая, восхитительная игра. Если всё пройдет успешно, вскоре мы устроим официальную помолвку. Будет обмен кольцами в присутствии священника, Строганов получит статус официального жениха и право ежедневно бывать в нашем доме. Разумеется, под строгим присмотром — оставлять их наедине без компаньонки строжайше запрещал этикет.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале. Пиковая дама, серый кардинал, финансист, а теперь еще и главная светская сваха Петербурга. Кажется, девятнадцатый век окончательно признал во мне свою полноправную хозяйку.

Глава 37. Венчальные венцы и прагматика свободы

Под высокими сводами петербургского храма плыл густой, сладковатый запах ладана и плавящегося воска. Церковный хор выводил венчальное песнопение так пронзительно и чисто, что звуки, казалось, возносились прямо к куполу, заставляя мерцать золотые лики на иконостасе.

Свадьба полковника в отставке Николая Строганова и моей юной племянницы Веры Воронцовой стала одним из самых обсуждаемых событий зимнего сезона. Сибирская скромница вытянула счастливый билет, получив в мужья одного из самых завидных, богатых и благородных холостяков столицы.

Я стояла в первом ряду приглашенных, чуть в стороне от заливающегося слезами умиления сибирского семейства. На мне было торжественное, но строгое платье глубокого сапфирового оттенка.

Перед алтарем, спиной к нам, стояли жених и невеста. Верочка, укутанная в облако белоснежных кружев, с венком из флердоранжа в русых волосах, казалась совсем девочкой. В ее тонких руках мелко дрожала венчальная свеча. Строганов же возвышался рядом с ней непоколебимой скалой. В своем парадном мундире, с лентами и орденами, он выглядел невероятно статным и торжественным. Шаферы уже подняли над их головами тяжелые золотые венцы.

Я смотрела на эту пару с чувством глубокого, спокойного удовлетворения. Моя светская операция завершилась безоговорочным триумфом. Брачный контракт был подписан, Вера Никитична осталась довольна щедростью жениха, а сам Николя светился той спокойной, уверенной радостью мужчины, который наконец-то обрел свой дом.

Внезапно я почувствовала, как меня легко коснулись за локоть.

Амалия, стоявшая рядом со мной, наклонилась к самому моему уху. Ее глаза, скрытые под вуалеткой, лихорадочно блестели. Всю церемонию она нервно теребила кружевной платочек, и теперь ее эмоции прорвались наружу.