Книга На переломе веков, страница 69 – Алексей Фирсов

— Он должен был посвататься к тебе, — жарко, с ноткой почти истеричного возмущения зашептала Амалия, не отрывая взгляда от широкой спины Строганова. — Как ты могла его отдать? Вы же созданы друг для друга! Я помню, как он смотрел на тебя тогда, в молодости... И сейчас смотрит! Ты сама устроила этот брак, Анна. Зачем?!

Я не отвернулась от алтаря. Мое лицо сохранило идеальное, непроницаемое спокойствие светской дамы, присутствующей на богослужении. Я лишь слегка, едва заметно пожала плечами, поправляя сползшую с плеча кашемировую шаль.

— Он давно уже не мой мужчина, Амалия, — так же тихо, ровным, лишенным всяких сожалений шепотом ответила я. — И зачем ему бесплодная старуха?

Подруга поперхнулась воздухом и посмотрела на меня с неподдельным ужасом.

— Какая старуха?! Анна, ты в своем уме? Ты выглядишь моложе этой сибирской девчонки! Половина гвардии готова стреляться за один твой взгляд!

— Внешность — это лишь фасад, моя дорогая, — я чуть склонила голову, наблюдая, как священник обводит молодых вокруг аналоя. — Николя покинул службу не ради балов. Ему пятьдесят. Ему нужен наследник. Сын, которому он передаст свое имя, титул и состояние. Ему нужна молодая, здоровая жена, которая родит ему пятерых детей и будет смотреть на него снизу вверх, как на божество. Вера даст ему всё это.

Я замолчала на мгновение, позволяя хору взять высокую, торжественную ноту.

— А что могла бы дать ему я? — я усмехнулась одними губами. — Мне сорок. По меркам этого века мой детородный возраст остался в прошлом. Но дело даже не в этом. Я больше никогда, слышишь, никогда не выйду замуж.

Амалия затихла, пораженная холодным металлом в моем голосе.

Для женщин девятнадцатого века, даже таких вольнодумных, как она, высшим счастьем и единственным смыслом существования был удачный брак. Они не понимали, что статус замужней дамы — это золотые кандалы. Выйдя замуж за Строганова, я бы в ту же секунду перестала быть независимой, всемогущей графиней Воронцовой. Я бы снова стала собственностью мужа. Мои миллионы, мои поместья, мой политический салон, мои решения — всё это перешло бы под его контроль.

Я выгрызала свою свободу зубами, я выживала в терроре и интригах не для того, чтобы добровольно отдать свою жизнь в руки даже самого прекрасного мужчины на свете.

Свобода стоила того, чтобы пожертвовать призраками былой страсти. Тем более, что для страсти у меня был лихой гусар Денисов, который не требовал от меня ни наследников, ни брачных клятв, ни подчинения.

— Посмотри на них, Амалия, — мягко добавила я, когда священник провозгласил их мужем и женой. — Они счастливы. Николя получил свою свежую розу, а девочка — надежную каменную стену. Это идеальная сделка, в которой выиграли все. Включая меня.

Амалия промокнула глаза платочком и тяжело вздохнула, так и не поняв моей прагматичной, мужской логики. Для нее я осталась женщиной, добровольно пожертвовавшей своим счастьем ради племянницы. И пусть. Подобный ореол благородной жертвенности мне тоже был на руку.

Церемония завершилась. Двери храма распахнулись, впуская морозный петербургский воздух. Молодые, сияющие и взволнованные, первыми направились к выходу под радостный гул гостей.

Николай Строганов, проходя мимо меня с юной женой на руке, на секунду задержал на мне взгляд. В нем читалась безмерная благодарность, нежность и легкая, светлая грусть по тому, что навсегда осталось в прошлом. Я ответила ему спокойной, теплой улыбкой и склонила голову.