Книга На переломе веков, страница 22 – Алексей Фирсов

Я мгновенно села, отбросив книгу. Сонливость как рукой сняло.

— Докладывай.

— Князь Волконский, — секретарь судорожно сглотнул. — Этой ночью он передал виконту де Клермону пакет документов.

— Любовная переписка? Масонские клятвы? — с надеждой спросила я.

— Если бы, мадам. Копии докладных записок военного министерства о состоянии западных гарнизонов и настроениях в гвардейских полках. Князь, имея доступ к бумагам через свой чин, скопировал их, свято веря, что передает их лично Первому Консулу Бонапарту "в знак доброй воли русских патриотов".

Я закрыла глаза, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб.

Кретин. Какой же потрясающий, феноменальный, сказочный кретин! Одно дело — болтать о Руссо за бокалом шампанского, и совсем другое — передавать военные секреты иностранной державе. Это называлось государственная измена.

— Де Клермон арестован? — резко спросила я.

— Де Клермон еще до рассвета покинул Петербург по дипломатическому паспорту, — покачал головой Жозеф. — Французы своих не сдают. А вот князь...

Секретарь понизил голос до шепота.

— Молодой Император Александр торжественно упразднил Тайную экспедицию еще весной. Но вы же знаете, мадам: тайный сыск в России бессмертен. Люди обер-полицмейстера следили за французом. Передача пакета задокументирована. Мой информатор в канцелярии только что сообщил: приказ об аресте князя Волконского подписан. За ним придут сегодня ночью.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Шлиссельбургская крепость. Лишение дворянства. Каторга в Сибири. Таков был стандартный набор для государственного изменника. И всё это должно было обрушиться на красивого, пылкого, невероятно глупого юношу, который делил со мной постель и искренне верил, что спасает мир.

Более того, тень от его ареста неминуемо пала бы на меня. "Салон Воронцовой — рассадник якобинцев и французских шпионов!" — именно так это преподнесут враги при дворе. Вся моя кропотливо выстроенная империя влияния могла рухнуть из-за юношеской глупости Сержа.

— Мадам? — тихо позвал Жозеф, видя мое оцепенение. — Мы должны немедленно дистанцироваться от князя.

— Нет, — я резко откинула шелковое одеяло и встала с постели. Мой голос звучал как натянутая стальная струна. — Дистанцироваться поздно. Если его возьмут, он со страху наговорит такого, что нас всех потащат на допросы. Я не позволю какому-то французскому хлыщу и мальчишеской дурости разрушить мою жизнь.

Я подошла к туалетному столику и посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела не испуганная женщина, а холодный, расчетливый игрок.

Молодой Император Александр I был скрытен, хитер, но он страдал колоссальным комплексом вины за смерть отца. И я, как подруга и конфидантка его матери, Марии Федоровны, знала об этой слабости всё.

— Жозеф, — я развернулась к секретарю. — Вели закладывать парадную карету. И пошли гонца к князю Чарторыйскому. Пусть немедленно, именем вдовствующей Императрицы, организует мне тайную, неофициальную аудиенцию у Государя.

— Вы поедете в Зимний дворец, мадам? — изумился секретарь. — Но Государь не любит вмешательства...

— Я поеду вытаскивать этого дурака из петли, — процедила я сквозь зубы, срывая с вешалки тяжелый бархатный халат. — И поверь мне, Жозеф. Александр меня выслушает. Зови горничных. Мне нужно самое строгое и пугающее платье из моего гардероба. И ни грамма пудры. Я должна выглядеть как сама Немезида.