Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 63 – Габриэль Зевин

Проверив по словарю значение слова «антропоморфизм», Майя решила, что в самом деле не хочет на нем зацикливаться. Ей вообще не нравятся циклы. Но что поделать, если этот уже замкнулся? Все свое детство она читала книги и сочиняла судьбы покупателям, а иногда и неодушевленным предметам вроде чайника или стойки с закладками. Она не чувствовала себя одинокой, просто кое-кто из ее близких был не совсем реальным.

Чуть погодя к ней стучится Амелия.

— Работаешь? Можешь сделать перерыв?

— Заходи, — говорит Майя.

Амелия плюхается на постель.

— Что пишешь?

— Не знаю. В том-то и дело. Была одна идея, но из нее ничего не вышло.

— Да, это проблема.

Майя объясняет задание.

— Это должно быть о человеке, который много для тебя значит. Например, о том, кто умер, или кого хотелось бы лучше узнать.

— Может, напишешь о своей матери?

Майя качает головой. Она не хочет ранить чувства Амелии, но тут как будто все очевидно.

— Я знаю о ней не больше, чем о своем биологическом отце.

— Ты прожила с ней два года. Ты знаешь ее имя и кое-что из ее биографии. Неплохо для начала.

— Я знаю о ней ровно столько, сколько хочу знать. У нее были шансы, но она все испортила.

— Это не так, — говорит Амелия.

— Она сдалась, разве нет?

— Вероятно, у нее были на то причины. Я уверена, что она старалась как могла.

Амелия не всегда находила общий язык со своей матерью, но когда два года назад Маргарет Ломан не стало, тоска по ней нахлынула с неожиданной силой. К примеру, при жизни мать раз в два месяца посылала ей нижнее белье. Амелия никогда не покупала его сама. А на днях, в магазине TJ Maxx, она подошла к корзине с трусиками и расплакалась: «Никто и никогда уже не будет любить меня, как любила она».

— О ком-то, кто умер? — говорит Эй Джей за ужином. — Как насчет Дэниела Пэриша? Вы с ним дружили.

— Когда я была маленькой.

— Разве не из-за него ты решила стать писательницей? — спрашивает Эй Джей.

Майя закатывает глаза.

— Нет.

— В детстве она была от него без ума, — объясняет Амелии Эй Джей.

— Па-ап! Это неправда.

— Первое литературное увлечение — важная штука, — говорит Амелия. — Моим был Джон Ирвинг.

— Не обманывай, — вмешивается Эй Джей. — Это была Энн М. Мартин^[33].

Амелия со смехом подливает себе вина.

— Наверное, ты прав.

— Рада, что вам весело, — говорит Майя. — А я, наверное, не выполню задания и закончу, как моя мать.

Она вскакивает из-за стола и бежит к себе в комнату. Однако их дом не приспособлен для театральных жестов, и по дороге она ударяется коленом о книжную полку.

— Как же у нас тесно! — восклицает Майя.

Она гордо удаляется и захлопывает за собой дверь.

— Пойти за ней? — шепотом спрашивает Эй Джей.

— Нет. Ей нужно больше личного пространства. Она подросток. Пусть немного остынет.

— Возможно, она права, — говорит Эй Джей. — У нас в самом деле тесно.

Амелия с Эй Джеем просматривают риелторские сайты с тех пор, как поженились. Но теперь, когда Майя перешла в старшую школу, чердачная квартирка с одной ванной съеживается не по дням, а по часам, будто ее заколдовали. Эй Джею все чаще приходится пользоваться общественным санузлом магазина, чтобы избежать конкуренции с Амелией и Майей. Посетители ведут себя цивилизованнее, чем эта парочка. С другой стороны, продажи растут (или хотя бы не падают), и в случае переезда на втором этаже можно было бы открыть большой детский отдел с зоной для чтения или подарками и поздравительными открытками.