Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 61 – Габриэль Зевин

— Вы честно признались, что ваша книга не победила, а заняла всего лишь второе место.

Джанин поглядывает на часы.

— Джанин поглядывает на часы, — говорит Дэниел. — Ей скучно со старым писателем.

Джанин улыбается.

— Второе предложение вычеркиваем. Читатель и так догадается. Показывай, а не рассказывай.

— Если наш разговор пойдет в таком ключе, мне лучше выпить. — Дэниел делает знак бармену. — Водки. «Грей гус», если есть. И немного содовой. — Он поворачивается к Джанин. — Вам?

— Розового вина.

— «Показывай, а не рассказывай» — это бред сивой кобылы, Джанин, — наставляет собеседницу Дэниел. — Сид Филд придумал этот лозунг для сценаристов, и к романам он не имеет никакого отношения. Романы как раз таки рассказывают. По крайней мере, лучшие из них. И не надо делать из романа пародию на сценарий.

— Я читала вашу книгу, когда училась в средней школе, — говорит Джанин.

— О, зачем вы мне об этом сказали? Теперь я чувствую себя древним.

— Это был любимый роман моей мамы.

Дэниел исполняет пантомиму «Выстрел в сердце». Исмей похлопывает его по плечу.

— Я домой, — шепчет она ему на ухо.

Дэниел идет следом за ней к машине.

— Успокойся, дорогая.

За руль садится Исмей, поскольку Дэниел для этого слишком пьян. Они живут в самом дорогом районе города. Там все дома с видом, и чтобы добраться до них, нужно ехать в гору по извилистой, плохо освещенной дороге со множеством слепых зон и желтых знаков, призывающих быть внимательными.

— Ты немного поторопилась на этом повороте, милая, — говорит Дэниел.

Исмей представляет, как они съезжают с дороги и падают в океан. От этой мысли хорошо, даже лучше, чем от фантазий о самоубийстве. И тут она понимает, что не хочет умирать. Она хочет, чтобы умер Дэниел. Или чтобы он просто исчез. Да, исчез. Пусть живет, только не с ней.

— Я больше не люблю тебя.

— Не говори глупостей, Исмей. У тебя что ни свадьба, то истерика.

— Ты нехороший человек, — продолжает она.

— Я сложный человек. Возможно, меня нельзя назвать хорошим, но я точно не самый плохой. Наш брак ничем не отличается от миллионов других. Не вижу причин его разрушать.

— Ты стрекоза, а я муравей. И мне надоело быть муравьем.

— Какая-то детская у тебя аналогия. Уверен, ты способна на большее.

Исмей съезжает на обочину. У нее дрожат руки.

— Ты плохой. Но хуже всего то, что из-за тебя плохой стала я.

— Не понимаю, о чем ты.

Мимо них с визгом проскакивает машина. Она проходит настолько близко, что кузов их джипа дрожит.

— Разве можно останавливаться в таком месте, Исмей? Если хочешь поругаться, давай доедем до дома и будем ругаться сколько душе угодно.

— Каждый раз, когда я вижу ее с Эй Джеем и Амелией, мне тошно. Она должна быть нашей.

— Что?

— Майя, — говорит Исмей. — Если бы ты поступил правильно, она была бы нашей. Но ты, ты всегда плывешь по течению. А я тебе в этом потакаю. — Она смотрит мужу прямо в глаза. — Я знаю, что ты встречался с Мариан Уоллес.

— Это не так.

— Не ври! Я знаю, что она приехала умереть у тебя на пороге. Я знаю, что она оставила Майю тебе. Но ты оказался то ли слишком ленивым, то ли слишком трусливым, чтобы забрать ее.

— Если ты думала, что это правда, почему ничего не сделала? — спрашивает Дэниел.

— Потому что это не мое дело! Я была беременна и не считала нужным вытирать тебе сопли.