Книга Измена на Первом Курсе, страница 65 – Мира Лаверн

Яна подошла.

— Кто?

— Никита.

— А должен?

— Нет.

— Тогда что не так?

— Он ждёт.

— Чего?

— Пока все сами решат, что я изменяла первой.

— Все не решат.

— Уже решили.

— Двести комментариев — не все.

— Половина института.

— В институте больше четырёх тысяч студентов.

— Спасибо за статистику.

— Пожалуйста.

Я открыла чат с Гошей.

Последнее сообщение от него было отправлено ночью:

«Сонь, ты бы попросила Марка не провоцировать? Никите тоже неприятно».

Я не отвечала.

Теперь набрала:

«Что именно Марк провоцирует?»

Ответ пришёл сразу.

«Ну вы же понимаете, как это выглядит».

«Как рабочая съёмка».

«Для вас, возможно».

«А для Никиты?»

«Сложно».

«Почему меня должно волновать, сложно ли человеку, который мне изменил?»

Гоша печатал долго.

«Потому что у всех есть чувства».

Я перечитала.

Отправила Яне.

Она посмотрела.

— Удаляй Гошу.

— Я уже блокировала.

— Значит, повтори. Иногда полезные действия требуют закрепления.

Я нажала «заблокировать».

В этот раз без намерения вернуть.

— Лера пишет, — сказала я.

— Не открывай.

Я открыла.

«Сонь, я не хочу обидеть, но сейчас всё выглядит так, будто вы оба давно жили своей жизнью. Может, не стоит делать из Никиты единственного виноватого?»

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая ярость.

Набрала:

«Я не встречалась с Марком».

Лера ответила:

«Я не говорю, что встречалась. Но эмоционально ты могла уже переключиться».

«На человека, с которым спорила о сценарии?»

«Иногда всё начинается именно так».

«Ты серьёзно?»

«Просто пытаюсь посмотреть объективно».

Объективно.

Все почему-то любили это слово.

Оно позволяло сказать любую жестокость и остаться хорошим человеком.

— Что ответить? — спросила я.

Яна застёгивала часы.

— Ничего.

— Если молчать, она решит, что права.

— Она уже решила.

— Тогда написать, что мы не расставались.

— Ты это писала.

— Ещё раз.

— Соня.

— Что?

— Ты не обязана отвечать каждому человеку отдельно.

— Но они задают вопросы.

— Нет. Они выносят приговор и маскируют его вопросительным знаком.

Я посмотрела на сообщение Леры.

«Может, не стоит делать из Никиты единственного виноватого?»

Она уже знала ответ.

Ей требовалось только, чтобы я начала оправдываться.

Я закрыла чат.

Через минуту открыла снова.

— Мне нужна фраза, — сказала я.

— Какая?

— Которую можно отправлять всем.

— «Отстаньте».

— Серьёзно.

— Я серьёзно.

— Нормальная фраза.

Яна взяла мой телефон.

Открыла заметки.

Написала:

«Мы с Никитой не расставались до того вечера. Остальное я не собираюсь обсуждать публично».

Показала мне.

— И всё?

— И всё.

— А если спросят про Марка?

— Остальное не обсуждаешь.

— Про фотографию?

— Остальное.

— Про видео?

— Соня, слово «остальное» включает довольно много.

— Они решат, что мне нечего ответить.

— Зато у тебя появится время на что-нибудь кроме ответа.

Она сохранила фразу.

— Копируешь и отправляешь. Без дополнений.

— Как робот?

— Как человек, у которого есть границы.

Я забрала телефон.

— А если пишет кто-то важный?

— Тогда решишь отдельно.

— Кто, например?

— Руководство. Родители. Полиция.

— Очень обнадёживает.

— Ты просила примеры.

Я снова посмотрела на паблик.

Под постом появился новый комментарий.

От Никиты.

Короткий.

«Прошу не делать выводов по рабочим фотографиям и не травить Соню. У нас обоих началась новая жизнь».

Я перечитала.