Книга Измена на Первом Курсе, страница 48 – Мира Лаверн

Марк стоял у стола и несколько раз начинал говорить.

Я замечала.

Он открывал рот.

Закрывал.

Смотрел на меня.

Отворачивался.

— Что? — не выдержала я.

— Нужно сказать одну вещь.

— Сцена опять плохая?

— Нет.

— Тогда?

— Не здесь.

Я усмехнулась.

— Вы с Никитой учились одной фразе?

— Какой?

— «Давай не здесь».

— Здесь люди.

— Сейчас никого.

Арсений находился в аппаратной, но дверь была открыта.

— Арсений, — позвал Марк.

— Я ничего не слышу, — ответил тот.

— Закрой дверь.

— Теперь точно хочу слышать.

— Закрой.

Арсений высунул голову.

Посмотрел на Марка.

Потом на меня.

Закрыл дверь.

Марк сел напротив.

— Я уже говорил, что видел Никиту у комнаты Кати.

— Да.

— Рассказал не всё.

Внутри похолодело.

— Что ещё?

— На следующий день я видел вас вместе.

— Ты это говорил.

— Не совсем.

— Марк.

Он провёл большим пальцем по краю стола.

Первый нервный жест, который я у него заметила.

— Я видел, как ты принесла ему кофе возле столовой. Он тебя поцеловал.

Я ждала продолжения.

— И?

— Тогда стало понятно, что его версия о расставании, скорее всего, ложь.

— Скорее всего?

— Я не знал, что происходило между вами.

— Ты видел, что происходило.

— Видел один момент.

— После того, как он вышел утром из комнаты Кати.

— Да.

— И ты ничего не сказал.

— Нет.

— Почему?

— Решил, что это не моё дело.

Те же слова.

Люди не любят приносить плохие новости, если могут убедить себя, что это не их дело.

Яна была права.

— Ты снимал нас после этого, — сказала я.

— Да.

— Просил изображать пару.

— Вы не изображали.

— Ещё лучше.

Марк опустил взгляд.

— Я собирался спросить.

— Когда?

— Несколько раз.

— И?

— Не спросил.

— Почему?

— Потому что Никита мог сказать правду. Вы могли расстаться и продолжать…

Он замолчал.

— Что?

— Видеться.

— Целоваться?

— Люди делают странные вещи после расставаний.

— И называют друг друга парой перед камерой?

— Я знаю.

— Обсуждают билеты домой?

— Знаю.

— Будущую квартиру?

— Соня.

— Нет. Объясни. В какой момент тебе стало бы достаточно?

Он не ответил.

— Когда бы ты сказал? — продолжила я. — Если бы увидел их целующимися? Если бы нашёл зубную щётку? Если бы Никита сам признался?

— Я поступил трусливо.

Прямое признание сбило.

Я готовилась спорить.

Доказывать.

Заставлять его признать.

Марк сделал это сам.

— И всё?

— Что ещё я должен сказать?

— Не знаю.

— Я не могу изменить.

— Ты мог предупредить.

— Да.

— Хотя бы спросить.

— Да.

— Ты позволил мне ещё две недели…

Голос дрогнул.

Я замолчала.

Марк смотрел на стол.

Не на меня.

— Прости, — сказал он.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что все теперь извиняются так, будто это что-то возвращает.

— Я не думаю, что возвращает.

— Тогда зачем?

— Потому что виноват.

Я встала.

Прошла к окну.

Внизу студенты выходили из корпуса. Кто-то курил. Кто-то смеялся. Обычный день.

— У тебя были доказательства? — спросила я.

Марк ответил не сразу.

— Нет.

— Совсем?

— Наблюдения. Подозрения.

— Ты видел его у Кати.

— Да.

— Это наблюдение.

— Да.

— Видел нас вместе.

— Да.

— Это два наблюдения, которые складываются в очевидное.

— Для тебя сейчас — очевидное.

— И тогда было.

— Я боялся ошибиться.

— Боялся, что я назову тебя сумасшедшим?

Он поднял глаза.

— Боялся снова вмешаться туда, где меня не просили.

— Снова?

Марк замер.

Я заметила.

— Что значит снова?

— Другая история.