Книга Измена на Первом Курсе, страница 115 – Мира Лаверн

— Никита был?

— Да.

— Катя?

— Да.

— Гоша?

— Конечно.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Отдельный чат.

Отдельная компания.

Место, где существовала жизнь Никиты, о которой я не знала.

— И фотография появилась там?

— Да.

— Когда?

— На следующий день после вечеринки.

— Что написали?

— Разное.

— Конкретно.

Лера прикрыла глаза.

— Кто-то спросил, давно ли они вместе. Гоша написал, что не надо выносить. Никита попросил удалить.

— Но фотография осталась.

— Илья удалил из чата, но я сохранила.

— Зачем?

Она молчала.

— Зачем ты сохранила фотографию чужого поцелуя?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Потому что понимала, что это неправильно.

— Но мне не сказала.

— Нет.

— Вместо этого потом пришла объяснять, что мы расстались.

— Я знаю.

— Нет, Лера. Ты не можешь на всё отвечать «я знаю». Это не признание ответственности.

Она вздрогнула.

Вокруг нас стало тише. Большинство студентов разошлись. Настя задержалась возле лестницы, посмотрела на меня. Я едва заметно покачала головой.

Она ушла.

— Пойдём хотя бы к окну, — попросила Лера. — Я всё расскажу.

Я не хотела делать ей удобнее.

Но не хотела, чтобы ещё один фрагмент разговора оказался в сети.

Мы прошли в конец коридора, к старой лестнице, которой почти никто не пользовался. Здесь было холодно. От окна тянуло сквозняком.

Я встала у стены.

Лера осталась на расстоянии.

— Начинай.

— Никита и Катя сблизились не на одной вечеринке.

— Я уже поняла.

— Я не знала, когда именно всё началось.

— Но что знала?

— Видела, что они постоянно сидят рядом. Уходят вместе. Катя иногда ездила с нашей компанией, даже если тебя не приглашали.

— Меня не приглашали специально?

— Не всегда.

— Лера.

Она сдалась.

— Иногда специально.

Я отвернулась к окну.

На стекле отражались наши лица.

Моё — бледное после презентации.

Её — виноватое.

— Кто решал?

— Никита говорил, что тебе не нравятся шумные компании.

— Мне не нравились не компании. Мне не нравилось, когда он пропадал до утра.

— Он говорил иначе.

— Что именно?

— Что ты всё контролируешь. Что если тебя позвать, ты будешь следить за ним и потом устроишь конфликт.

Значит, версия о моей опасной реакции появилась не после комнаты Кати.

Никита готовил её заранее.

Каждый раз, когда я спрашивала, почему он не отвечает, он рассказывал другим, что я контролирую.

Каждый раз, когда я старалась дать пространство, это пространство заполняли Катя и люди, которые считали меня проблемой.

— Ты верила?

— Частично.

— Потому что видела?

— Потому что он говорил уверенно.

— А меня спросить?

— Я боялась.

— Чего?

— Что ты расскажешь ему.

— И?

— Он поймёт, что я лезу.

Я рассмеялась.

— Вы все так его боялись?

— Не его.

— А кого?

Лера не ответила.

— Вы боялись потерять компанию, — сказала я. — Чтобы вас не исключили из чата. Не перестали звать. Не решили, что вы сложные.

Она кивнула.

— Да.

— Очень веская причина.

— Я не говорю, что веская.

— Но именно поэтому молчала.

— Да.

— Кто ещё знал?

Лера провела языком по пересохшим губам.

— Никто не знал всего.

— Начинается.

— Правда. Кто-то видел, как они целовались. Кто-то замечал, что Катя уезжала с Никитой. Кто-то слышал, как он обещает скоро с тобой поговорить. Но никто не знал, что он продолжает приходить к тебе.

— Вы видели нас в университете.

— Да.

— На съёмках.