Книга Измена на Первом Курсе, страница 108 – Мира Лаверн

— Скорее всего.

— И Никита знал.

— Возможно.

— Марк пишет осторожно.

— Потому что не подтверждено.

Яна вернула телефон.

— Теперь сразу рассказал.

— Да.

— Это хорошо?

— Это должно быть нормально.

— Но раньше не было.

— Именно.

Я написала Марку:

«Мне нужны все материалы для комиссии сегодня».

«Подготовим».

Потом:

«Я не прощаю тебя».

Долго смотрела.

Удалять не стала.

Отправила.

Ответ пришёл почти сразу:

«Я знаю».

Я разозлилась.

«Не можешь знать».

Три точки.

«Хорошо. Я не рассказываю это, чтобы ты меня простила. Ты имеешь право знать, как появилась запись».

Я перечитала.

Правильная фраза.

Но в этот раз она не казалась выученной.

Потому что за ней уже были действия.

Информация пришла до того, как я сама обнаружила.

Без выбора удобной части.

Без попытки скрыть, что Никита мог быть причастен.

Без уверенности там, где подтверждения ещё нет.

Я не простила.

Но заметила.

И это злило.

Я не хотела замечать ничего хорошего.

Проще было считать Марка человеком, который однажды выбрал молчание и навсегда таким остался.

Люди не обязаны оставаться в одной ошибке.

Даже если последствия никуда не исчезли.

— Что ответишь? — спросила Яна.

— Ничего.

— Хорошо.

— Ты опять.

— Я не оцениваю. Просто говорю.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз университетская почта.

«Дополнение к уведомлению о рассмотрении заявки».

Я открыла.

'В связи с публичным распространением видеозаписи конфликта между участниками проекта фестивальная комиссия сообщает:

Новое отдельное разбирательство в рамках фестиваля назначаться не будет. Обстоятельства создания, передачи и публикации видеозаписи будут рассмотрены на ранее назначенном заседании 27 декабря в той мере, в какой они относятся к вопросу о возможной травле, публичном давлении и использовании личного конфликта для продвижения или ограничения фильма. Стороны вправе представить: — исходную или наиболее полную версию записи; — сведения об источнике; — переписку, связанную с публикацией; — пояснения участников. Публикация видео сама по себе не означает снятия фильма с рассмотрения'.

Я прочитала вслух.

— Значит, Никита не сможет сказать, что видео выложили мы, — сказала Яна.

— Сможет.

— Но будут доказательства.

— Если Оксана подтвердит.

— Арсений добьётся.

— Не должен давить.

— Тогда Марк добьётся?

Я посмотрела.

— Что?

— Ничего.

— Ты специально проверяешь реакцию.

— Возможно.

— Не надо.

— Хорошо.

Я закрыла письмо.

Комиссия теперь рассматривала не только фильм.

Всю историю.

Измену — косвенно.

Жалобу.

Переписку.

Видео.

Публикации.

Каждый шаг, который мы пытались оставить личным, становился документом.

Мне хотелось отозвать заявку.

Нажать кнопку.

Закончить.

Пусть Никита остаётся со своей версией.

Пусть паблик ищет новую тему.

Пусть Марк снимает другие проекты.

Но потом я посмотрела на письмо.

«Публикация видео сама по себе не означает снятия фильма».

Они не отняли у меня право.

Пока.

Отнимать его у себя я тоже не собиралась.

Никита пришёл вечером.

Не в комнату.

Написал:

«Я внизу. Нужно поговорить о видео».

Я ответила:

«Пиши».

«Не в сообщениях».

«Тогда не поговорим».

Через минуту:

«Я не публиковал».

«Ты видел до публикации?»

Долгая пауза.

«Мне показывали фрагмент».

«Кто?»

«Гоша».

«Ты не возражал».

«Я сказал, что не хочу участвовать».

«Но предложил подпись».