Книга Измена на Первом Курсе, страница 111 – Мира Лаверн

— Катя?

— Подтверждает, что знала: ты считала отношения продолжающимися.

— Моя попытка взять телефон?

— Есть.

— Толчок Никиты?

— Есть момент, где он перехватывает твои руки. До этого видно, что ты толкаешь его в грудь.

Он не скрывал неприятное.

Не говорил только то, что помогало мне.

— Как это выглядит? — спросила я.

Марк понял.

— Ты эмоционально сорвалась.

— Неадекватно?

— Я не буду использовать это слово.

— Почему?

— Потому что оно ничего не объясняет.

— Для комиссии?

— Для любого.

— Но видео тяжёлое.

— Да.

— Может повредить.

— Да.

Честно.

— Вы передали полную версию?

— Да.

— Без монтажа?

— Да.

— И обрезанную тоже?

— Да. Чтобы сравнить.

— Хорошо.

Марк положил копию документов передо мной.

— Есть ещё.

— Что?

— Гоша ответил Арсению.

Арсений открыл чат.

Гоша:

«Я действительно пересылал видео админу, но не ожидал публикации без дополнительного согласования».

Арсений:

«Ты написал, что Никита не против».

Гоша:

«Он видел ролик и сказал, что устал скрывать причину расставания».

Арсений:

«Он предложил подпись?»

Гоша:

«Фраза была его, но заголовок придумал не он».

Вот.

Подтверждение.

Никита видел.

Не возражал.

Фраза его.

Он не нажал кнопку публикации.

Но дал разрешение своей версии выйти вместе с моим лицом.

— Сохранили? — спросила я.

— Да, — ответил Арсений. — Гоша удалил через десять минут, но экспорт чата уже сделан.

— Почему он признался?

— Я сказал, что Оксана готова идти в комиссию и администратор передал переписку.

— Испугался.

— Да.

Я посмотрела на Марка.

— Ты сообщил мне до того, как всё подтвердили.

— Потому что первая часть уже была важна.

— И мог ошибиться.

— Поэтому написал, что не подтверждено.

Правильно.

Опять.

Но теперь за правильностью стояла практика.

— Спасибо, — сказала я.

Слово прозвучало тяжело.

Марк кивнул.

Не улыбнулся.

Не принял как шаг к прощению.

— Я не рассказываю это, чтобы ты меня простила, — произнёс он. — Ты имеешь право знать, как появилась запись.

— Я знаю.

Пауза.

— То есть прочитала сообщение, — добавила я.

— Понял.

Яна и Арсений сделали вид, что рассматривают документы.

Личные отношения не обсуждаем до окончания проекта.

Правило ещё действовало.

Я сама едва не нарушила.

— Что теперь? — спросила я.

Марк сразу вернулся к делу.

— Комиссия включит материалы в общее заседание. Отдельного разбирательства по фильму не будет.

— А по травле?

— Студсовет может рассмотреть отдельно. Алина уже запросила ссылки и скриншоты.

— Я должна писать заявление?

— Не обязана.

— Но без него?

— Они могут проверить публикацию в официально связанном паблике. Для дисциплинарных мер, скорее всего, понадобится обращение.

— На кого?

— На Гошу. Возможно, на Оксану, хотя она не публиковала открыто. На администраторов.

— Никита?

— Если подтвердится, что он согласовал.

— Уже подтвердилось.

— Со слов Гоши.

— Этого мало?

— Для комиссии достаточно как часть цепочки. Для наказания — не знаю.

Я сжала документы.

— Я не хочу отдельной войны.

— Тогда не подавай сейчас.

— Ты советуешь?

— Нет. Обозначаю варианты.

Он научился.

Я тоже.

— Решу после комиссии, — сказала я.

— Хорошо.

В университет я пришла на следующий день.

Не потому, что стало легче.

Потому что дома оставаться было хуже.

В комнате я слышала Катю.

В телефоне — уведомления.

В ноутбуке — видео.

В университете хотя бы существовали занятия.