Книга Змея. Часть 1, страница 74 – Лана Ланитова

Как бы там не было, он знал, что разоблачение когда-нибудь заявит о себе. Возможно, и с помощью его собственного расследования. Но пока… Пока он лишь любовался неземной красотой этой темноглазой ведьмы.

В тот злополучный вечер все фантасмагории происходили своим обычным чередом, если бы не одно роковое обстоятельство. Почти в самом финале, когда Казимир уже исторг из себя белое облако эктоплазмы, а публика начала шепотом гадать, чей же образ отобразился в пенном оттиске, плавающем у Казимира над головой, в коридоре, расположенном за бордовыми портьерами, вдруг послышались чьи-то гулкие шаги, похожие на стук солдатских сапог. Казалось, что этих шагов было слишком много. В комнату ввалились несколько полицейских чинов и городовой. Вспыхнула газовая лампа, ярко осветив помещение.

— Господа, всем оставаться на местах! – крикнул высокий офицер. – Сейчас мы будем производить обыск.

Кто-то из гостей промямлил: «Мамочка, родная».

Кто-то чертыхнулся и плюнул.

Казимир болезненно взвыл и… принялся судорожно глотать исторгнутую эктоплазму.

Михаила поразил именно этот факт – эктоплазма не втягивалась в его рот, как это неоднократно бывало до этого. Напротив, он некрасиво, почти с утробным чавканьем пожирал всю эту гадость ровно так, словно хотел как можно скорее избавиться от всяческих улик.

Сначала Барбара довольно холодно и даже отстранённо взирала на это весьма сюрреалистичное и полное абсурда зрелище, совершаемое собственным супругом. А после она кокетливо повела плечами и медленно оправила прическу. В каждом её движении было столько достоинства и какой-то поистине царственной грации, что полицейские чины невольно онемели, ослепленные её чарующей красотой.

— Не торопись, милый, – раздался её голос. – Господа полицейские ведь подождут.

В комнате нависла долгая пауза, прерываемая вспышками яркого света. В воздухе ещё сильнее запахло озоном. Послышался треск. Газовый фонарь, висящий под каменным сводчатым потолком, вспыхнул ярче обычного, а после лопнул и разлетелся на осколки, погрузив комнату в кромешную тьму. Раздался женский визг, и мужские чертыханья. А после комната озарилась каким-то странным белым светом, в котором все увидели густые клубы неизвестного дыма. И вся эта фантасмагория сопровождалась смехом Барбары Соболевской. Гладышев готов был поклясться, что смех его возлюбленной походил на смех Шамаханской царицы или ведьмы с Лысой горы. Настолько он был ироничным, легкомысленным и одновременно зловещим.

Когда вся световая вакханалия закончилась, а слуга притащил из соседней комнаты подсвечник, то все с изумлением обнаружили, что спириты Соболевские исчезли без следа. Вместо грузного Казимира возле стола располагался совершенно пустой стул. Зато, там, где ещё минутой ранее восседала прекрасная Барбара, прямо на кресле, шевелился некий живой клубок.

— Это же змеи! – крикнула какая-то женщина.

Послышались крики, охи и ахи, гости в панике побежали к выходу.

— Спокойнее, спокойнее, господа, – с насмешкой произнёс офицер, приподняв кинжалом одну из рептилий. – Это всего лишь ужи… Отнесите их на помойку.

* * *

В ту ночь он так и не попал домой. Его и еще нескольких свидетелей отвезли на дознание в местный полицейский участок. Опрос свидетелей производил молодой и довольно симпатичный офицер, высокий и широкоплечий блондин. Как Гладышев понял позднее, этот офицер служил в «Особом отделе» и занимался расследованием незаконных действий различных оккультных сект, кружков и тайных обществ. Помимо связей с оккультными практиками, во всех допросах слишком явно звучала и политическая подоплека.