Книга Коррида с предателем, страница 32 – Ирина Дегтярева

…Бомбежки вызывали у Анатолия животный страх. Когда наступила пауза в артподготовке и ватная тишина наполнила уши, Толя собрал книги на немецком, которые давал ему Ланге. Он решил спрятать их в одном из подвалов.

Толя ждал уже несколько дней, что Ланге придет за ним, но у немца, по-видимому, были другие заботы. А возможно, офицер и вовсе уехал из города, спасая свою шкуру.

Анатолий пробирался по темной лестнице на первый этаж, прикидывая, как бежать из города. Благодаря знанию немецкого ему удалось бы примкнуть к уходящим из города войскам, но его могли принять и за юного партизана. Немцы за несколько лет войны убедились, что в Советском Союзе воевать умеют даже школьники. А уж семнадцатилетний парень вызвал бы еще большие подозрения….

Но все его отчаянные мысли, метавшиеся в голове, не помогали найти правильное решение. Ему грозила смерть при любом раскладе. Останется — соседи донесут, что он якшался с немцем, уйдет — немцы могут принять за разведчика. Но сейчас наиболее реальную угрозу представляли бомбежки и обстрелы.

Тетка отсиживалась в подвале соседского дома. Умоляла Анатолия остаться с ней, хватала его за руки, но он устремился домой забрать книги и теперь, нащупывая ступени ногами, обутыми в легкие парусиновые туфли, крался по лестнице вниз. С теткой, как выяснилось чуть позже, он виделся той ночью в последний раз.

Вдруг в темноте он наткнулся на кого-то и вскрикнул от неожиданности. Незнакомец выругался по-немецки, и Толя узнал голос Ланге.

— Герр Ланге! — жалобно воскликнул мальчишка. — Это я!

Вспыхнул свет фонарика и ослепил Анатолия.

— Майн гот, ты напугал меня! Что ты здесь бродишь в темноте? Я ищу тебя. Уже дважды заходил.

— Я прятался в подвале. Думал, вы обо мне забыли…

— Тебе надо с кем-нибудь попрощаться? Ты готов ехать со мной? — Он опустил прямоугольный, умещавшийся у него в ладони фонарик «Pertrix» так, что свет сосредоточился на уровне его пояса и освещал в равной степени и его лицо, и лицо мальчишки, но не слепил глаза.

Лицо Ланге показалось Анатолию осунувшимся, бледным. И все же майор не выглядел потерянным. Толя уже успел понять, что Ланге невозможно застать врасплох, не растеряется ни при каких обстоятельствах. Он не железобетонный сверхчеловек, о существовании которого твердили гитлеровцы. И не фанатичный оптимист. Просто обладает определенной гибкостью мышления, вероятно, за счет своего научного прошлого.

— Мне только вещи собрать, — обрадованно спохватился Анатолий, прижимая к груди сверток с книгами.

— Времени нет. — Ланге посветил фонариком на свои наручные часы. — Надо ехать, иначе можем не успеть. Русские уже поджимают. Со дня на день возьмут город. Или ты желаешь остаться? — в его голосе прозвучала усмешка…

К удивлению Тихонова, Надя обрадовалась керосиновой лампе, когда он поздно вечером приехал на дачу прямо из аэропорта. Лешка уже спал, и теща похрапывала в мансарде. А Надя в ночной рубашке, накинув на плечи платок, принесла из сарая здоровенную бутыль с керосином. Сергей и не подозревал, что у них есть такие стратегические запасы.

Они зажгли лампу и ужинали при ее свете. Пахло керосином, сыростью — дом не прогревался из-за разросшегося на участке леса. Прилетели мошки и стучались в стекло плафона лампы. Было пронзительно тихо. Где-то далеко, как гудок последней электрички, остались Кракен, Крылов, фашисты…