Книга Коррида с предателем, страница 29 – Ирина Дегтярева

Анатолий спрятался за тяжелой красной бархатной портьерой, отгораживающей обеденный зал от служебного коридора, по которому сновали официанты. Аромат еды возмутительно щекотал нос. Все-таки досыта Толик не ел, а растущий молодой организм требовал свое. В животе бурчало.

Играла музыка. На маленькой полукруглой сцене, чуть приподнятой над основным залом, стоял рояль, и сутулый очкарик, низко склонившись над клавишами, играл немецкие популярные песенки так сосредоточенно и напряженно, что у него стекал пот по вискам. Он хорошо знал о судьбе своих собратьев-музыкантов — они слышали не аплодисменты, а стоны и вопли, сопровождающие пытки. Поэтому очкарик старался врасти пальцами и всей своей сутулой фигурой в рояль, быть незаметным, насколько это возможно.

По ночам в городе отключали свет, а тут сияли люстры, белели скатерти… За столиками сидели офицеры и некоторые местные из городской управы. Немцы во Львове опирались на меньшинство — украинцев, считая их дружеским для себя народом. В пику полякам, которых в городе жило подавляющее большинство. С евреями они разобрались сразу же, организовав лагерь.

В ресторане было много гестаповцев. Они сменили эсэсовскую айнзатцгруппу «С», которая провела чистки в городе, выявляя коммунистов и сотрудников НКВД. Они работали старательно и около шести тысяч уничтожили. В ресторане сидел и Питулей — начальник вспомогательной полиции. Тут присутствовали и союзники немцев — итальянцы и венгры.

Толик разглядывал чужое пиршество с любопытством, когда вдруг на плечо ему легла чья-то крепкая рука. Он аж присел от испуга. Перед ним стоял молодой, гладко выбритый офицер с погонами майора. Ему шла серо-зеленая форма — под цвет глаз.

— Ты чей, мальчик? — на корявом русском спросил офицер, скривив тонкие губы в подобие улыбки. — Ты партизан? — Он засмеялся.

— Я племянник официантки, — по-немецки бойко ответил Анатолий.

Офицер удивленно приподнял бровь, наморщив загорелый лоб:

— Ты говоришь по-немецки? А может, у тебя еще какие-то таланты есть?

— Много, — самоуверенно сказал Толя. — Я занимаюсь химией. И если бы у меня была своя лаборатория, я бы стал большим ученым.

— Ты, однако, наглый тип! — восхитился офицер. — Сколько тебе лет?

— Семнадцать скоро будет.

— Выглядишь старше и по-немецки говоришь хорошо. — Он взглянул на мальчишку оценивающе. — И где бы ты хотел учиться?

— В Германии лучше всего, — ответил так, как от него ждали, и так, как в самом деле чувствовал Анатолий. — Там всегда преподавание естественных наук было на высоте.

— Ты все-таки наглый! А если бы тебе представилась возможность поехать в Германию и там учиться?

— Я бы обрадовался. У меня нет никого, меня здесь ничего не держит, — дернул плечом Толя. — Тетка — дальняя родственница. А родители погибли, — соврал он, не зная это наверняка, но заметив заинтересованность офицера.

— Анкэль Ланге, — представился немец, подавая руку.

— Анатолий Кондратюк.

— Знаешь что, Анатолий Кондратюк, приходи-ка завтра ко мне. Если хочешь, я мог бы с тобой позаниматься химией. Я окончил Лейпцигский университет. Мне самому было бы любопытно освежить свои знания. Война рано или поздно кончится.

Толя почувствовал, что Ланге не испытывает оптимизма по поводу исхода войны. Но у него хватило ума, несмотря на юный возраст, не задавать лишних вопросов.