Книга Коррида с предателем, страница 31 – Ирина Дегтярева

Кроме того, возникла тревога остаться во Львове, когда немцев выбьют. Если удастся выжить во время боев, не погибнуть под бомбежками, то советские власти, вернувшись в город, не поглядят на его юный возраст — в лучшем случае отправят в лагерь. Пришьют пособничество немецким захватчикам. А то и пустят в расход, если сгоряча. Забрезжившая перспектива научной карьеры рассыпалась в прах.

Видя заинтересованность Ланге, Анатолий питал надежду, что немец отправит его в Германию учиться, однако офицер не торопился отпускать одаренного мальчишку от себя. Что-то его удерживало.

Однажды он вдруг прислал за Анатолием солдата. А когда Кондратюк, сопровождаемый этим солдатом, тощим и беспрестанно чихавшим, наверное от аллергии, прибыл к дому Ланге, Анкэль встретил Анатолия у подъезда. Они тут же сели в машину и куда-то поехали.

Толя не задавал вопросов, но поджилки у него начали трястись, когда понял, что они едут к Цитадели, где находится лагерь для советских военнопленных. Об этом жутком месте знали все горожане. В 1941 году около шестидесяти пленных освободили. Немцы демонстрировали свою лояльность к галичанам. Затем выпустили еще полторы тысячи. Анатолий помнил страшных калек, ходячие скелеты. Они просили по домам еду и, наевшись, умирали тут же, на улице.

Четыре ряда колючей проволоки. Огромный трехэтажный корпус с полукруглой башней посредине. Вытоптанная пожухлая трава между булыжниками, которыми был вымощен двор. Когда машина Ланге заехала внутрь, Толя увидел сотни, тысячи людей, сидевших, ходивших как тени по двору. Истощенные до предела, в изорванной, полуистлевшей одежде.

Оказавшись ближе к ним, Анатолий с ужасом догадался, что трава во дворе не вытоптана, а выщипана и съедена военнопленными. То же было с листьями на нескольких акациях, росших тут. Их съели подчистую…

— Зачем мы здесь? — спросил Толя, осмелев и разлепив пересохшие губы.

— Я хотел, чтобы ты видел, — непонятно сказал Ланге. Едва они вышли из машины и шофер не мог их слышать, он добавил: — Чтобы ты знал, я этого совершенно не хотел. Я просто разведчик и привык воевать честно. Подожди меня во дворе. Мне надо поговорить с парой местных доходяг, пока они не отправились в мир иной. А они отправятся, если Господь их пожалеет и приберет.

Немного успокоившись, Анатолий прошелся по двору. Уже не опасаясь, что Анкэль решил его здесь оставить. А такое безумное подозрение мелькнуло, пока они ехали в Цитадель. Вдруг Ланге заподозрил Толю в связях с партизанами? Но правда оказалась еще безумнее — Ланге зачем-то хотел оправдаться, откреститься от зверств, которые учиняли фашисты, от Гитлера. Даже обмолвился, что он разведчик. Анкэль понимал, что война близится к концу и начал подводить для себя невеселые итоги.

Анатолий подошел к сараю во дворе и почувствовал невыносимую вонь, волнами накатывающую изнутри, из открытых амбарных дверей. Кондратюк догадывался, что увидит там нечто неприятное. Однако то, что он увидел, превзошло все ожидания. В квадрате солнечного света — руки, ноги, черепа, обтянутые сине-белой кожей. Трупы. Человек сто или двести. Если это вообще можно было назвать людьми. Увиденное повергло его сначала в шок. Он смотрел на это, как на картину в музее, разглядывая детали, но не в силах осознать правду целиком. Мозг в качестве защитной реакции пытался затормозить восприятие. Но когда Анатолий все же осознал, он сдавленно вскрикнул, отбежал на несколько шагов и упал. Стоя на четвереньках, он содрогался от рвотных спазмов. Затем побежал к машине, сел в нее и до прихода Ланге сидел как замороженный, уставившись невидящим взглядом перед собой.