Книга Настоящая фантастика 2012, страница 265 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

Тут только беглец обратил внимание на то, что его собственное продвижение вверх сильно замедлилось. Пока он спал, свеча прогорела. Неужели ему так и суждено дрейфовать в этом необозримом бесприютном пространстве? Шар его тела содрогнулся от ужаса. Нет! Все будет еще хуже. Со временем заклинание невесомости утратит силу, и он постепенно обретет свою прежнюю форму. Ему предстоит затяжное падение и неминуемая гибель. Что, если это произойдет прямо сейчас?

Тем не менее пока беглец продолжал хоть и медленно, но подниматься вверх и постепенно достиг лица великана. Он не ожидал, что гигант обратит на него внимание, но тот неожиданно открыл глаза и втянул огромными ноздрями воздух. От этого могучего вдоха беглеца стремительно повлекло к стволу. Огромный рот гиганта приоткрылся, и родился голос, пленивший в своих шершавых перекатах неистовую мощь первого урагана и рев первобытных чудовищ. Беглец испугался, что от этого всеохватного, неотвратимого шепота, печати, что он наложил на себя, вскроются до срока.

— Вижу тебя я, – изрек великан. – Чувствую запах я. Вонь нижнего мира, и едкий пепел волшебной свечи, и еще… знакомый аромат. Беглая душа! Давно не встречал здесь таких.

— А я никогда не видел таких, как ты. – Беглец немного помедлил. – Что с тобой приключилось?

— Крокодил зовусь я. Был среди Первых, кто творил мир из темноты и грез. Создали существ, и то, что растет и говорит, и то, что безгласно. И воду создали и твердь. Свет желал творить я, но не дано было мне. Другим доверили создать лучезарный сосуд. Гнев испытал я и проглотил светоч. Тогда мрак окутал землю и ужас воцарился. Наказан был я. Прикован к стволу. Из чрева моего выходит утра свет и, древо обогнув, воротится назад. Тогда глотаю его и наступает ночь. Так длятся дни.

— Когда же ты освободишься?

— Сокрыта истина. Вечность прозреваю я. Без конца, без края.

— Как ты поступишь со мной?

— Мог бы съесть тебя я.

— Тогда ты не услышишь моей истории, о могучий.

— Одиночество гложет меня, а не голод. Расскажи мне, что знаешь. Потом посмотрим.

— Я на костях толчен, на крови мешен. Владыка на час и жертва на век… – начал беглец. Он старался рассказывать подольше с подробностями, только бы отсрочить смертный час. Гигант слушал. Глыбы его век легли на глаза, и казалось, что чудовищный страдалец дремлет. Вокруг царила тишина. Ничто не двигалось. И только новорожденный светоч медленно смещался, огибая ствол древа.

— Но вот я очнулся и понял, что свеча Иирда прогорела, а крона еще далеко. Тогда мне и посчастливилось встретить тебя, о могучий, – беглец замешкался, не зная, стоит ли пересказывать гиганту сцену рождения светоча. В тот же миг глаза Крокодила открылись.

— Изрядная история. Теперь вижу, что похожи мы. Ты и я.

— Ты по-прежнему хочешь съесть меня?

— Это было бы неплохо… но нет. Помогу тебе я. Рок да не сбудется!

Крокодил сделал могучий вдох, и беглецу показалось, что сейчас он все же окажется в желудке великана. Шар его тела приблизился к огромным, точно створки ворот, губам. Из глубин естества гиганта исходил ровный сухой жар. Беглец живо вспомнил родильную печь в Безнадеге. Шар его тела вращался и кувыркался, покуда в груди великана рождался неистовый ветер. А затем Крокодил выпятил нижнюю губу и дунул. Жаркий вихрь родился от его усилий. Он закружил беглеца и понес все выше, выше.