Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 50 – Виктория Балашова

— Все они предают меня, – она опять смотрела в окно на простиравшуюся перед дворцом Темзу. – Предают и не чувствуют никаких угрызений совести. Начиная от Дадли, дважды женившегося за моей спиной, и кончая Саутгемптоном. Эссексу женитьба на руку. Он устраняет соперника и одновременно пристраивает кузину. Неплохой ход, – Елизавета усмехнулась. – Пусть только вернутся. Если они думают, что добьются от меня снисхождения, то глубоко ошибаются. Все трое.

По возвращении в Лондон в начале сентября графа Саутгемптона и его беременную жену заключили в Тауэр. Эссекс обещал покровительство, но королева была тверда в своем решении.

— Говорите, у них не было выхода? – ответила Елизавета Эссексу. – Меньше надо было грешить. Граф проявил себя, конечно, с лучшей стороны. Согласился жениться на забеременевшей любовнице. Что ж, молодец. Я его не осуждаю. Но пусть подумает о том, что все наши поступки имеют последствия. А подумать в Тауэре у него будет время. Тауэр в принципе помогает в раздумьях. Мне ли этого не знать?

— Элизабет в ноябре должна родить, – Роберт попытался выручить из тюрьмы хотя бы кузину.

— В Тауэре для этого созданы все условия, – королева рассмеялась. – Не волнуйтесь, граф. Ваша кузина должна была думать о том, где ей рожать, раньше. Или вы со мной не согласны?

— Вы, как всегда, правы, Ваше Величество, – Эссекс поклонился.

Он знал, что гнев королевы обрушится на головы молодоженов, как только они пересекут Ла-Манш. И помочь им избежать наказания, было невозможно. Их разлучили сразу же по прибытии в Англию. Оставалось надеяться на милость королевы, которая, бывало, через некоторое время прощала совершившего роковую ошибку фаворита. Вот только надеяться, на то что, как и Эссекса, она снова после этого приблизит к себе Генри, не следовало.

* * *

Уильям скучал по Элизабет и волновался за ее здоровье. Она упорно не говорила ему, что с ней случилось, и он переживал, вспоминая последние дни жизни своего сына. Когда Элизабет, наконец, уехала в Париж, Уильям понял: впервые она стала так далека от него, что никакие силы не смогут помочь ее увидеть.

Вскоре граф тоже уехал во Францию по поручению королевы. Уильям не мог не ревновать, представляя, как Генри воспользуется отсутствием соперника.

— Тебе бы радоваться, что ее нет рядом, – давал советы Джеймс Бербридж за кружкой пива в их любимой таверне. – Выброси фрейлину королевы из головы. Она никогда бы не стала твоей, и ты это прекрасно понимаешь. Ты женат, а она не твоего круга. Неужели ты всерьез подумал, что Элизабет может остаться с тобой?

— Нет. Не думал. Но надеялся, – Уильям грустно покачал головой. – Она обожала слушать мои сонеты, смеялась над моими шутками. Я читал ей отрывки из новых пьес. Элизабет была частью моей жизни на протяжении шести лет! Джеймс, я любил ее шесть лет!

— Сначала ты любил портрет, потом возлюбленную графа. Ты должен был сразу догадаться – что эта связь обречена, – Джеймс понимал, что не может убедить друга, но отчаянно призывал все свое красноречие на помощь. – Ладно, подожди, когда она вернется. Время расставит все по местам. Если граф добьется взаимности, то, значит, она на самом деле не любила тебя.

Уильям страдал и мучился в неведении. Дни проходили за днями, а от Элизабет не приходило новостей. Вместо того, чтобы летом поехать к семье в Стрэтфорд, Уильям сидел в Лондоне, боясь пропустить весточку от Вернон. В свободное время он отшлифовывал стихотворения королевы, которые в какой-то момент стали похожи на его собственные сонеты.