Книга Великое расширение, страница 171 – Рэйчел Хэн

Как и большинство покинувших кампонг, А Ки оставил лодку под старым домом, потому что в квартире места для нее не нашлось. Продать лодку ни у кого рука не поднялась, хотя никто не собирался возвращаться. И лодки, зарастая плесенью, покоились под опустевшими домами.

Возможно, оно и к лучшему, что дом сгорел, сказал сын А Ки. Он все равно ничего не стоил, а теперь не надо голову ломать, как быть с лодкой. Когда А Ки услышал это, лицо его исказилось от горя так, что сын решил, будто отец не в себе, и больше не позволял ему возвращаться в кампонг.

На третьем месяце беременности Натали мучилась бессонницей, поэтому зазвонивший посреди ночи телефон ее не разбудил. И все же непривычный звук заставил ее оцепенеть. За все это время они ни разу не воспользовались телефоном, хоть и установили его сразу после переезда. Блестящий черный аппарат, стоявший на маленьком стеклянном столе, был в точности такой же, как в общественном центре и министерском кабинете А Бооня.

— Натали? А Боонь рядом? Позовешь его?

Натали растолкала А Бооня. Звонила Ма, от соседей. Поскольку Дядя остался в кампонге, жила Ма с семьей Хиа. Телефона у них не было – телефон считался неоправданной роскошью. Голос у Ма звучал напряженно и как-то неестественно. Что случилось, она не сказала, но попросила Бооня приехать как можно скорее, только без Натали. Толком и не проснувшись, А Боонь натянул одежду, вышел из дома и сел на велосипед.

В квартире Хиа горел свет. Весь дом стоял темный, и только одно окно светилось желтым. Перепрыгивая через ступеньки, А Боонь бросился наверх, вспомнив про лифт лишь на третьем этаже. Он постучал, Ма приоткрыла дверь, опасливо выглянула, потом сняла цепочку и впустила А Бооня.

— Боонь, – прошептала она, – как хорошо, что ты приехал.

Судя по виду, с Ма все было в порядке, вот только на лице была написана сильная тревога. Боонь, и не подозревавший, что сдерживает дыхание, наконец выдохнул.

— Что случилось? Что-то с Хиа? Или А Хуатом?

Ма прижала палец к губам:

— Все спят.

А Боонь огляделся. Ничего странного он не заметил, все выглядело так же, как неделю назад, когда они с Натали приезжали сюда праздновать Новый год. Дверь гостиной по-прежнему была завешена красной тканью, холодильник – главная драгоценность Ма – тихо гудел в углу рядом с деревянными столами, привезенными из кампонга. Поднос со сладостями: семечки дискуса, кумкваты, сушеный кокос и цукаты из дыни. Плюшевый диван, который А Боонь подарил Хиа на новоселье, электрический вентилятор напротив. Плиточный пол – за плитку они заплатили дополнительно. Едва уловимый запах еды.

Ма махнула в сторону кухни. Они прошли через широкий дверной проем, и Боонь замер. На кухне была Сыок Мэй. Положив руки на стол, она уткнулась в них и, кажется, спала. Рядом стояли стакан с водой и нетронутая миска супа из корней лотоса. На поверхности поблескивали пятна жира.

— С час назад пришла, – прошептала Ма. – Ох, Боонь, ты бы с ней поговорил.

Похоже, Сыок Мэй одевалась в спешке: из-под мятой синей юбки выглядывала тонкая ночная сорочка. На загорелых лодыжках перекрутились сбившиеся носки. А Боонь видел ту, какой Сыок Мэй была двадцать лет назад, – девчонку в школьной форме, с крепкой шеей, густыми, остриженными волосами. Сердце у него подпрыгнуло, он вдруг снова ощутил себя восьмилетним мальчишкой, а Сыок Мэй прибежала за ним, потому что придумала что-то очень интересное.