Книга Великое расширение, страница 172 – Рэйчел Хэн

— Ребенок в моей комнате, спит, так что вы потише, – предупредила Ма.

Ребенок, ну разумеется, у нее же есть ребенок, а он вообще-то приходится ему крестным отцом. Им с Сыок Мэй не по восемь лет и даже не по восемнадцать. И его собственная жена беременна. Боонь нехотя вернулся в настоящее. Напомнил себе о Натали, работе, новом доме. Сыок Мэй тоже прожила без него целую жизнь, и у нее своя семья. Он сам поддержал ее выбор. Боонь отогнал эту мысль, пронзившую его болью. Какой смысл терзаться из-за того, что давно осталось в прошлом? Сыок Мэй пришла за помощью, потому что он ее друг.

А Боонь глубоко вздохнул, выдвинул стул и сел. И осторожно коснулся ее спины. Сыок Мэй подняла голову. Глаза были сонными, на лбу красные полоски.

— Боонь, – невнятно произнесла она и взяла его за руку.

Как же она с такой легкостью, будто ничего не изменилось, дотрагивается до него? Однако ладони Боонь не отнял.

Сыок Мэй принялась рассказывать. Несколько часов назад, когда они с Энь Соонем уже спали, в дверь громко заколотили. Они сразу поняли, что ничего хорошего это не предвещает. Этого момента они уже давно ожидали. Она разбудила годовалого сына, взяла малыша на руки и спряталась с ним в шкафу. А потом Энь Соонь открыл дверь…

На этом месте Ма покачала головой. А Боонь знал, что она вспоминает войну, когда японцы в любое время суток могли заявиться с обыском. Сыок Мэй продолжала рассказывать. Сидя в шкафу, она слышала голоса. Малыш у нее на руках проснулся, но, к счастью, молчал. В комнате было несколько мужчин, не меньше трех точно, помимо ее мужа.

— Один так удивленно сказал: “О, так это ты”. И почему-то извинился. У меня чуть сердце не остановилось. За что это он извиняется? Зачем они пришли?

Энь Сооня не били. Она бы услышала удары, а то и стоны, стук падающего тела. И что бы она тогда сделала, она не знает. Наверное, выскочила бы из шкафа, кинулась прикрывать мужа своим телом… Прежде она бы точно так поступила, но сейчас у них маленький Ян, которого тоже нужно защитить.

А Боонь не сразу сообразил, что Ян – ее сын. Он только сейчас понял, что не знал его имени. Его снова кольнуло болью. Он постарался сосредоточиться на рассказе, Сыок Мэй ждет от него помощи, которую он, как и полагается другу, должен оказать.

Потом они принялись обыскивать квартиру. Она слышала, как снимают с полок книги и бросают на пол, как спрашивают Энь Сооня, его ли это книги. Он подтвердил, что его, и спросил, что они собираются с книгами делать? Это доказательства. Доказательства чего? – спросил Энь Соонь, зная, разумеется, ответ.

Слухи о готовящейся облаве ходили уже несколько месяцев, и Сыок Мэй с Энь Соонем часто обсуждали, не скрыться ли им. Некоторые профсоюзные лидеры прятались у дальних родственников, а самые отчаянные “ушли в джунгли”, как в свое время учитель Чи А. Но смысла в том не было. Джунгли давно уже зачистили. От учителя Чи А вестей не поступало несколько месяцев, опасались, что он либо умер, либо его схватили. Сыок Мэй и Энь Соонь решили остаться: в конце концов, они не такие уж и важные фигуры в левых кругах. Кроме того, они из умеренных, всегда выступали за переговоры, прежде – с ан мо, сейчас – с га-менами, и лишь если переговоры заходили в тупик, призывали к забастовкам и открытым протестам. Тут Сыок Мэй дала понять, что ее роль значительнее, чем полагает А Боонь, однако в чем именно эта роль заключается, уточнять не стала. Сейчас это уже все неважно. Победа на референдуме воодушевила га-менов. Они долго дожидались шанса разгромить левых и не зря выбрали для удара именно это время. После референдума сложилось впечатление, будто великое решение принято, а после Нового года всем было не до политики – на это и был расчет. Люди ходят по гостям, навещают родственников, пьют пиво да просаживают с таким трудом заработанные деньги в блэкджек и маджонг. И на девятый день нового года в дверь Энь Сооня и Сыок Мэй постучали.