Книга Янтарный след, страница 245 – Елизавета Дворецкая

— Я буду просить мужа, чтобы согласился, – Снефрид вздохнула с облегчением. – Да благословят тебя боги, добрая женщина! Не всякая смогла бы простить обиду, но боги наделили тебя добрым сердцем, и пусть они дадут тебе столько же счастья, сколько ты возвращаешь мне!

Она встала, показывая, что готова уйти, прочие тоже поднялись. Тихонрава проводила гостей до порога дома, Меледа – до лошадей.

— Как у них называется сын от другой жены? – спросила Снефрид, когда Свенельд помогал ей сесть в седло.

— Ты не выговоришь. Другая жена – иночь, сын от нее – иночичь.

— О всемогущие асы!

Небольшой отряд тронулся по своим же следами обратно к лесу. Тихонрава, выйдя к воротам, глядела им вслед, сжимая в руке дорогой заморский подарок. Ишь, княгиня! Знает, чем подарить!

Белый волк ждал их у первых деревьев и повел обратно в лес – что было очень кстати, иначе они могли бы заблудиться в незнакомой местности. Света дня на обратную дорогу не хватило, но в густеющем сумраке леса волчьи следы светились, как тусклые звезды. До погоста добрались уже в темноте, когда дружина была в смятении, не зная, куда делся вождь и когда его ждать. Снефрид, проведя весь день в седле, да еще зимой, намерзлась и обессилела так, что не могла шевельнуться; Свенельд сам снял ее с лошади и на руках понес в дом. Там хмурая от пережитого беспокойства Мьёлль стащила с нее промерзшие башмаки и стала растирать ей ноги. Свенельд и его хирдманы набросились на кашу с кусками лосятины, а потом немедленно повалились спать.

Снефрид готова была заснуть, как вдруг ощутила, что кто-то решительно обнимает ее сзади и накрывает краем уже знакомой оленьей шкуры.

— О нет… – прошептала она. – Неужели ты выжидал, пока я совсем лишусь сил в этом далеком пути… У меня так ломит все кости, как будто мне сто лет!

— Я не мог при парнях говорить, – Свенельд зашептал ей в ухо. – Так мы что – пообещали, что той бабы отрок будет нашим конунгом?

— Мы пообещали, что предложим это Олаву. Решить судьбу престола даже настоящая Сванхейд не может без его согласия.

— И как ты додумалась… ну, за нее себя выдать?

— Все отлично сошло. Кроме Хольмгарда и Уппсалы, я могла бы выдать себя за нее где угодно.

— Да она не стала бы так просить! Не такая она женщина…

— Видишь, как повезло, что это была я, а не она? Я попросила за нее. Мне не трудно.

— Что ты ей отдала?

— Сарацинский браслет, который мне, чтоб ты знал, прислал муж! Вы уже выходили, а я сообразила, что женщине нужно будет предложить хоть какой-то подарок для смягчения души. Ничего другого мне под руку не попалось. Расскажи об этом Сванхейд, пусть она пришлет мне что-нибудь взамен.

Свенельд помолчал, и Снефрид уже думала, что теперь ей можно наконец заснуть, но он снова зашептал:

— Ну так на самом-то деле… Они же меня спросят. Соглашаться им… ну, чтобы этого мальчишку в наследники брать?

— Если они откажутся, то других сыновей не будет. Сейчас нужно соглашаться, чтобы избавиться от чар. Это самое главное. А дальше… пройдет много лет, прежде чем престол освободится. Важно, чтобы у Олава к тому времени появились другие сыновья. А там судьба укажет, кто из них обладает более сильной удачей. Даже сама норна Скульд не знает, что будет через двадцать лет. До тех пор многие люди должны будут принять многие решения, и каждое из них изменит узор… О боги, как я сейчас понимаю ту вёльву, которую Один разбудил и стал домогаться ответов… И не захочешь, а напророчишь всяких ужасов… Скажи им: сейчас нужно убрать камень с дороги, а там будет видно, куда она приведет. А теперь отвернись, прошу тебя, иначе твоя жена нашлет еще худшую порчу на меня, а я ведь тоже хочу когда-нибудь иметь пару сыновей…