Книга В полночь упадет звезда, страница 215 – Елизавета Дворецкая

— Мы с моими девушками купаться собираемся, – не в силах скрыть досаду, ответила Брюнхильд. Даже ее выработанное самообладание начало изменять при виде этого последнего, совсем ненужного препятствия. – Ступай-ка ты отсюда, и отроков своих забери.

— Я… не могу… Я тебя искал.

— Зачем же? – Брюнхильд выразительно удивилась. – Кончены пляски. Сейчас окунемся, солнышко встретим, да и отдыхать.

— Отдай мне венок твой, – без долгих запевов сказал Благодан; ничего, кроме главного, он второпях не мог вспомнить. – Ты суждена мне, а я – тебе.

— Это кто ж тебе сказал? – еще сильнее удивилась Брюнхильд. – Какие-такие суденицы?

— Ты не уйдешь от меня! – Благодан подался к ней и схватил за руку.

Все текло не так, но Благодан не намерен был сдаваться и пошел напролом. Слишком долго он ждал этого часа и готов был ухватить свою удачу любой ценой.

— Не смей меня трогать! – Брюнхильд отшатнулась и попыталась вырвать у него свою руку. – Не получишь ты моего венка.

— Ты моя! Ты приворотное зелье выпила, теперь нет у тебя другой судьбы, кроме как моя!

— Я знала! – Брюнхильд сердито прищурилась. – Знала, что это вы меня опоили. Да не сладилось ваше дело. Вытошнило меня – приворот весь вышел. Не принимает тебя моя судьба.

Она усмехнулась, и усмешка ее ясно говорила, что он, Благодан Семигостев сын, в ее глазах не дороже той вонючей лужицы.

В его крови вскипела ярость.

— А вот посмотрим, лихо твою мать! – прорычал Благодан. – Я моей доли никому не уступлю. Давай, отроки, лодку!

Благодан сделал знак своим товарищам, и сразу несколько побежали к ближайшей большой лодке на песке, стали разбирать весла.

— Тинн скельмир!^[50] Не поеду я с тобой никуда! – с непривычной злобой прошипела Брюнхильд и снова попыталась высвободить руку. – Ты рехнулся, тролль тебя возьми! Без моей воли – это незаконно! Да ты знаешь, что мой отец с тобой сделает? Со всем родом вашим? Мести княжеской захотели? На семена вас не останется, весь город ваш прахом пойдет!

— Да пусть приходит твой отец! – Благодан тоже разозлился. – Пусть на поле меня зовет! Я с ним переведаюсь, грибом старым! Покинуло его счастье, и я его не боюсь! Пусть бьется со мной! И что было его – и ты, и стол княжий, – все мое будет! Я его на поле позову, как богами велено, пусть он выйдет против меня, если в силе! Я был в сарацинском походе! Я вернулся живым! Я показал, что я не трус и не глупец, что доля добрая со мной. Вся земля Полянская знает, с кем нынче боги – с полянами или с варягами. И отцу твоему со мной не тягаться, его уже деды его варяжские заждались. А ты будешь моя, и все, чем он владеет…

— Горыня-а-а! – завопила Брюнхильд, видя, каким безумным пылом дышит его торопливая речь, как мало он сейчас склонен прислушиваться к ее словам.

Еще раз поскользнувшись, Горыня окунулась по плечи и вылезла на мелководье, мокрая насквозь. При виде нее иные из отроков на песке отшатнулись – выглядела она, как настоящая водяница, огромная и страшная, с потоками воды по телу, с зеленой травой, зацепившейся за косу. Даже Благодан в первый миг попятился, но потом остановился – узнал ее. Вспомнил, что мать упоминала о возвращении великанки, но он тогда думал только о невесте и пропустил мимо ушей.

И еще он вспомнил, что о Горыне говорила Мечтана в тот день, когда вручила ему зелье. Великанка – опасна, если она вернется, то может погубить все дело.