Книга В полночь упадет звезда, страница 120 – Елизавета Дворецкая

— Он говорил… – Брюнхильд кое-что вспомнила, – что у его жены дед был очень мудрый человек… Он ему, Амунду, сделал руническую пластинку, а этих рун никто на свете больше не может разгадать, и пока этот оберег с ним, никто не в силах причинить ему зла…

Она вспомнила тот день в шатре, и пластинку потемневшего серебра на груди Амунда, темные волосы, видные в разрезе сорочки, крупную кисть руки с косым шрамом через нижние суставы пальцев, касавшуюся цепочки… Несмотря на холод, у Брюнхильд вспыхнула кровь и вернулось томление, что влекло ее к этому великану.

— Я в тот раз тебе рассказывала, – торопливо продолжала она. – Но то ведь был мужчина. А чтобы у него была женщина-колдунья – такого Амунд не говорил. Да и зачем ему вредить нам?

Олег поднял брови, будто намекая, что этого они не могут знать.

— Вовсе нет! – Брюнхильд отважно решила не упускать случай. – Какое дело Амунду, живы ли мои братья, если ему нужна я? Ему не нужен твой стол – у него есть свой.

— Но если бы он получил тебя, а я остался без сыновей…

— Тогда я бы скорее на Предслава подумала! – сердито прошептала Брюнхильд. – Он уже твой зять, и у него нет своего стола! Амунд всегда вел себя как благородный человек, – не в силах удержаться, горячо продолжала она, – хотя мы первые причинили ему зло!

— Он может желать отомстить нам за это.

— Если бы он желал мести, он бы вызвал тебя на бой! Но прибегать к чарам – это слишком низко для такого знатного человека. А он не давал повода считать его низким!

— Низким его никто и не считает! – Олег притворно рассмеялся, но его смарагдовые глаза оставались сосредоточенными и печальными. – Рост его высок… а вот высоки или низки его помыслы, мы не ведаем. Но руны дали знать, что мне угрожает сила турсов. Ах если бы все зло было так же ясно видимо, как этот ётун! – в сердцах воскликнул Олег.

Брюнхильд вздохнула и промолчала, скрывая разочарование. Она надеялась, что неприязнь ее отца к Амунду за прошедшие месяцы уменьшилась – как оказалось, напрасно. Олег по-прежнему ревновал к успехам князя-волота, и единственное, что может его смягчить – признаки возвращения собственной удачи. Но где же их взять? Как привлечь улетевшую птицу? Брюнхильд взглянула на небо, где тусклое, сонное зимнее солнце кралось, кутаясь в шубку из серых облаков, и еще раз вздохнула.

Впереди на высоком мысу уже виднелись бревенчатые стены и постройки Вышгорода. В передовом дозоре затрубили в рог, давая знать тамошней дружине: приближается господин.

Воевода Ольмод с ближиками вышел из ворот и по обходной тропе спустился на лед Днепра, чтобы встретить князя и проводить в город. С вышгородцев никакой дани не брали, напротив, им шла часть собранного хлеба, полотна, железа и прочих припасов. В тамошней гриднице Ольмод, предупрежденный заранее, уже приготовил пир. По этому пиру Горыня могла судить, что ожидало их дальше: отроки таращили восхищенные глаза на Брюнхильд, отвлекаясь только для того, чтобы с изумлением осмотреть саму Горыню. Брюнхильд они давно знали – с самого детства она не раз бывала здесь с отцом. К ее лошадям золотистой масти, к ее соколам и ловчим-уграм, к ее наряду знатной угорской всадницы все привыкли, но и Горыня отлично дополнила собой малую дружину Олеговой дочери. Вспоминая слова Амунда, Горыня отмечала: князь плеснецкий точно угадал, что она здесь придется ко двору, а значит, хорошо понимал свою возлюбленную, хоть его знакомство с нею продолжалось считаные дни.