Книга В полночь упадет звезда, страница 118 – Елизавета Дворецкая

И хотя имена семидесяти семи лихорадок Рагнару пользы не принесли, эта попытка и разговор не прошли даром. Подумав еще день-другой, Олег объявил, к восторгу Брюнхильд, что берет ее с собой в гощение.

— С нею мы легко узнаем, кто метит ко мне в зятья, – сказал он жене и старшей дочери, – и у кого, стало быть, есть причина моему сыну зла желать.

— Ты из Стояны, что ли, приманку для злыдня сделать хочешь? – с сомнением обронила княгиня.

— Да любой злыдень и подойти побоится, – Венцеслава бросила взгляд на Горыню.

— Любой побоится, а тот, кому очень надо, подойдет. Для самой Брюнхильд опасности никакой нет – тому злыдню она живой и здоровой нужна.

— Что если ее похитят? – Рагнар улыбнулся, но в глазах его была тревога.

— А дева-волот на что? У Брюнхильд теперь заборона такая, какой и у меня нет. Что скажешь, Святогоровна? – Олег взглянул на Горыню.

— Да пусть хоть семьдесят этих злыдней соберется, – спокойно ответила Горыня, – погляжу я, как они попробуют госпожу у меня отнять. Костей не соберут!

Уж конечно, она прибыла в Киев не для того, чтобы отдать неведомым злыдням ту, что нужна Амунду плеснецкому.

* * *

Под рукой Олега киевского находились обширные владения и разные племена, но сама земля Полянская была невелика. Заселенная выходцами с запада, с земли Деревской, область полян протянулась узкой полосой вдоль правого берега Днепра, и хотя уже лет сто или больше как поляне перебрались через реку и стали осваивать левый берег, большим числом они никогда похвалиться не могли. Их старинными гнездами считались десять городков полянских – от Переяславля на юге до Любеча на севере, и всю ее можно было проехать за десять дней, не слишком торопясь. Княжеское гощение делало в день даже меньше обычного перехода – князю киевскому спешить не к лицу.

В первый день, пустившись в путь на север, собирались ехать только до Вышгорода – основанной самим Олегом крепости на правом берегу. Обозу из саней и всадников пути было всего на полдня, и двигались шагом. Олег с дочерью, оба верхом, ехали позади княжеских телохранителей, а Горыня следовала позади, вместе с уграми – конюшими и сокольничими княжны. Для нее сшили такой же угорский наряд, как у самой Брюнхильд, не такой роскошный, но тоже с отделкой зеленого шелка, чтобы сразу было видно, чьей малой дружины дева-волот. Две служанки Брюнхильд ехали в санях с пожитками. Ловчих птиц и Олег, и Брюнхильд тоже везли с собой – совместные ловы князя с местными старейшинами были почти так же важны, как жертвенные пиры.

— Послушай, Брюнхильд! – вдруг обратился к дочери Олег, когда киевские горы скрылись позади.

— Да, батюшка? – Она повернула к нему голову.

— Не говорил ли тебе Амунд…

— Что? – Брюнхильд невольно вздрогнула.

Именно Амунд сейчас и был у нее на уме. Она часто о нем думала, а сегодня, когда все родичи остались дома и они с отцом находились почти наедине, она прикидывала, не будет ли удобного случая склонить его на свою сторону. Она знала мудрость и проницательность своего отца – но неужели он прямо видит ее мысли?

— Ты больше всех нас с ним говорила. Не поминал ли он, что, мол, у них в Плеснецке есть могучие колдуны и колдуньи, что умеют хвори насылать?

— Н-не-ет… – протянула Брюнхильд, мельком вспомнив разговоры с Амундом.