Онлайн книга «В полночь упадет звезда»
|
— Если они, то худо дело, – Бранеслава озабоченно качнула головой. – Щековичи – дулебского корня. Они здесь не то что раньше варягов жили, а когда сам Кий с того берега пришел с родом своим, они уже на нашем берегу сидели. В Троеславле, в Домодеже, да и здесь, на Щекавице. Земля Полянская – им истинная мать. Они сюда пришли, когда корень дулебский, от обров спасаясь, на несколько ветвей распался. Одни на Волыни остались, другие на Тетереве да Уже осели и стали зваться древлянами, князя Драговита Старого внуки ушли на полуночь, на Припять, и стали зваться драговитовичами[30]. А меньшие на восточную сторону подались, на эти горы пришли и тут сели. Они полянами первыми прозвались и старшему роду, древлянам, платили дань. Потом хазары ими сто лет владели. Потом варяги пришли с князем своим Диром. И как прислали хазары за данью, варяги от полян им мечи свои передали. Мол, есть теперь здесь сила против вашей силы, и дани от земли Полянской вам больше не видать. До того было здесь трое князей: от Щековичей, от Киевчией и от хазар, те своим прадедом звали Хорива. Каждый своим родом владел, своим богам служил. А потом стал вместо Хоривичей Дир со своим родом русским. Когда же Олег пришел, разбил он и Аскольда, и Святовида, моего отца, и Велехвала с Щекавицы. Меня в жены себе взял и жен тех двоих тоже. Аскольдова жена уже в годах была, она через две зимы и умерла. Велехвалова жена, Солоница, была молода. Она через лето пошла с бабами на Днепр стирать да и утопилась… Сильно она злилась, что княгиней Олег меня взял, а ее в хотях оставил. Ну, так я была девица шестнадцати лет, а она лет на пять старше и уже вдова. Да и собой нехороша была, со мной не сравнить. Это княгиня сказала без всякого самодовольства, да по ней и сейчас было видно, что в юности она была очень красива. Все слушали в тишине, прерываемой лишь сдержанным покашливанием Рагнара. В этом предании тесно переплелись судьбы древней земли Полянской и собственной их семьи. — Я про Солоницу и не слышала раньше, – с удивлением заметила Брюнхильд. – У нее не было детей? — От прежнего мужа был сын, еще не подстриженный[31]. Олег его отослал с глаз долой. Она, может, оттого и утопилась, что по сыну тоски не снесла. Уж больно много горя ей судьба дала: была женой знатной, богатой, в Киеве из первых, а стала полонянкой, вдовой, да еще и дитяти лишилась. — И что с этим сыном? – оживленно спросила Венцеслава. – Ведь если он жив… — Это Воист. Олег потом вернул его и при дружине воспитал. Он с Гримом в поход ушел, да с ним и сгинул… — Воист был сыном прежнего князя щекавицкого? – От удивления Рагнар даже приподнялся на лежанке. – Я не знал! — Никто не знал, выходит! – подхватила Венцеслава. – Я помню его – отрок был как отрок. — А зачем было знать? Он и сам своего рода не ведал, слишком был мал, родителей не запомнил. Без нужды не обижали его, вырос отрок добрый, воин надежный. Но уж когда княжьему сыну удачи не хватило, что об отроках говорить? – вздохнула Бранеслава. — А вот у кого был бы повод нам мстить, – задумчиво проговорил Рагнар, проводя влажным платком по лбу и шее. — Он уже больше полугода как мертв, – сказала Брюнхильд. – Если бы он порчу насылал, она бы теперь сошла, раз его в живых нет? — Если он не знал, то и незачем ему было нас портить, – рассудил Рагнар. – Видно, другой какой злыдень… А Воист хороший паробок был, я любил его… |