Книга Хазарский меч, страница 96 – Елизавета Дворецкая

— От хорошего дела я не откажусь, – с сильно бьющимся сердцем, глубоко дыша, Ярдар широко открытыми глазами взглянул ему в лицо. – Если ты… Я с тобой породниться за честь почту.

В дальнем углу сознания мелькнуло: его делам с хазарами такая женитьба пошла бы на пользу, родному зятю Вратимир в подмоге не откажет. Но кого он готов отдать – дочь или племянницу? Племянница, рослая, худощавая, сильно загорелая девушка с некрасивым, но оживленным лицом, на котором еще виднелась россыпь летних веснушек, казалась очень недурна, но рядом с Вратимировой дочерью была что деревянная ложка рядом с жемчужным перстеньком. Этот перстенек хотелось взять, бережно сжать в руке, приложить к сердцу и так носить всю жизнь.

— Ну, поглядим, – Вратимир перевел взгляд с него на девушек и обратно, будто сам не решил, с кем из них расстаться. – Наши девы нас не объели, сбыть в чужие люди не спешим.

— Да и не переспели наши ягодки, – поддержала его Добраня. – Уневушка только третью зиму поневу носит, а Горлинка – четвертую.

Ярдар сглотнул: это тоже был хороший знак, такие речи ведут, выдерживая важность перед женихом, но желанию сладить дело это не противоречит.

Услышав свое имя, дочь Вратимира, до того не отрывавшая глаз от пряжи, вдруг быстро взглянула на Ярдара, и ему почудилась в ее взгляде улыбка. Уневушка, так ее назвала Добраня. Ярдар все не мог унять дыхание, в нем кипела кровь и горела голова. Само это имя казалось каким-то волшебным, наводило на мысли о тихой летней реке, где солнечные лучи золотят воду и плавно колеблется под ветром резная тень ветвей… Он всегда думал, будто три года ходить по темным лесам ради какой-то красавицы, лезть то на небо, то в подземье можно только в сказке. Теперь же он увидел деву, ради которой можно совершить еще и не то… А ведь она и слова ему не сказала, он ее голоса не слышал, даже лица как следует не разглядел! Но все казалось неважным – даже черты лица. От одного ее присутствия будто теплое облако обнимало сердце и наполняло блаженством.

Отведя глаза, Ярдар постарался взять себя в руки. Одурел совсем, будто отрок. А он вдовец, у него в Тархан-городце сын подрастает. И главный, кого ему тут надо сосватать, – это сам Вратимир. Но присутствие Уневушки и эту задачу сделало более важной и значительной: если он уговорит вятичей идти в поход, он и хакану угодит, и себе славы прибавит, и ей будет больше чести в таком муже!

— А я, Вратимире, не с пустыми руками к вам приехал, – он снова взглянул на князя. – Сам хакан-бек Аарон передал для вас дары.

— Дары? – Вся семья оживилась, и девушки снова подняли глаза от пряжи. – Нам? Прямо от хакана?

— Это дары для того, кого племя вятичей изберет своим воеводой. Жданко! – Ярдар обернулся к двери, где среди здешних отроков сидели двое приехавших с ним. – Ларь наш где большой?

Поклажу прибывших сложили в клети на Вратимировом дворе, и отроков послали принести ларь. Велев поставить посреди избы, Ярдар отпер его ключом, который носил при себе. Подняв крышку, выложил на лавку сперва хазарский шлем с бармицей, потом кольчугу, степной однолезвийный меч со слегка изогнутым клинком и пояс. У кожаного пояса пряжка, наконечник-хвостовик и две серебряные бляшки с кольцами снизу были отлиты в один узор: росток с тремя листиками. Извлечение даров сопровождалось восклицаниями мужских голосов; женщины, убедившись, что это не для них, отошли, зато все мужчины, не исключая и Вратимира, столпились вокруг ларя.