Книга Хазарский меч, страница 93 – Елизавета Дворецкая

Но вот горшки, блюда и ложки убрали, девушки унесли их в бабий кут и стали мыть, на столе остались пироги и хазарский высокий кувшин из блестящей меди – его когда-то подарил Вратиму Ярдаров отец, и в нем подали пиво. Перед Ярдаром поставили серебряную чашу, но сыновья Вратима пили из обычного деревянного корца, а Вратим – из старой берестяной чашки с резьбой, однако его уверенная повадка и эту чашку делала какой-то особенной.

— Я вижу, боги тебя почтили новой честью, – Вратим указал на Ярдаров пояс. – Видно, у тебя есть и иные новости, кроме тех, что твой человек летом привозил?

— Неужто где-то в битве отличился? – подмигнул ему Заволод.

Кудояр был самым дальним местом, куда добрался Ольрад, провожая Амунда; здесь кузнец простился с бужанами и повернул обратно на Упу. А значит, здесь уже знали все, что было известно в Тархан-городце до приезда Азара.

— Мой человек сказал, вы Амунда плеснецкого с честью принимали?

— Истинно так, – кивнул Вратимир. – Нам он зла не чинил, а до его раздоров с хазарами нам дела нет. Отчего же не послушать человека, коли он в дальних краях побывал и чужие земли повидал?

Ярдар взглянул на поданную ему чашу: она была не хазарской, а явно сарацинской работы, с вычеканенными изображениями круторогих козлов. Заметив его взгляд, Вратим улыбнулся и кивнул: да, подарок. Амунд, как человек щедрый, охотно делился добычей со всеми, кто показал себя его другом.

— А поведал он вам, что у них с хазарами вышла рать?

— Поведал. По его словам, бесчестно с ним хакан обошелся – был уговор пропустить русов с добычей, а на них конные напали нечаянно. Или не так?

— Хакан сильно гневен на русов за ту битву, – на этот вопрос Ярдар предпочел не отвечать. – У нас был Азар-тархан. И объявил нам волю хаканову: торговый мир порушить, русов через свои земли не пропускать и никакой помощи им не подавать.

— Амунд говорил, что так будет, – уже без улыбки кивнул Вратим. – И что же, вся торговля теперь прахом пойдет?

— Не о торге хакан думает нынче.

— О чем же?

— Нынешней зимой хакан посылает войско на запад, – прямо сказал Ярдар. – Собирает дружины от хазар, буртасов, булгар, от северян и вятичей. И от нас. Азар-тархан повелел и к вам доставить весть. Хакан предлагает вам, вятичам оковским, встать к его стремени боевому.

— На кого же он пойдет? – изумленный Вратимир поднял брови.

Его сыновья молча подались вперед, а у Заволода приоткрылся рот и загорелись глаза.

— На радимичей для почину. Ты знаешь, что Олег киевский беззаконно те земли под руку взял, а ими испокон веку хаканы владели. Еще при дедах, когда сам Киев и поляне платили хаканам дань! Но нынче иссякло терпение хакана, бог не велит ему больше это беззаконие терпеть. Хакан вернет под свою власть и радимичей, и самих полян. Сейчас сам бог указывает, что прошло время Олегово! – торопливо заговорил Ярдар, видя, что Вратимир хочет ответить. – Амунд говорил вам, что в той битве у Олега пал сын единственный? Грим конунг, как они его называли, он был главным вождем похода, ему подчинялись все русы, южные и северные. Но он пал под ударами арсиев, и русы даже не смогли вынести его тело!

Об этом Амунд в Тархан-городце не рассказывал, но Ольрад, проведший среди его дружины более десяти дней, из разговоров узнал больше.