Книга Хазарский меч, страница 95 – Елизавета Дворецкая

Вратимир слегка покачивал головой – не то чтобы осуждающе, но в сомнении.

— Погоди, – сказал он. – Разгремелся ты, развоевался, будто Перун в туче грозовой. Твое дело молодое, но надо же и разум к делу применить.

— Что я неразумного сказал? – не без почтения, но довольно бойко ответил Ярдар, который и точно сам себя привел в боевой раж.

— Не только одним мечом слава и богатство добывается. Иной раз и… Вот смотри. Торгового мира меж Киевом и хазарами нынче нет. Стало быть, ни туда мехов и меда, ни назад серебра и паволок возить никто не будет. Всем убыток и печаль.

— Но это же ненадолго! – вклинился Ярдар. – На год-другой. А как разобьем Олега или хоть радимичей захватим, тут можно будет новое докончание сотворить. Снова от полян, от радимичей, от нас пойдут товары, а нам обратно – серебро.

— Мы вот что рассудили со стариками, как проведали про те дела. Мы, вячити, ни с хаканом, ни с Олегом и прочими русами раздоров не имели. Мирить вас с ними – это нам, может, и не по уму. Но пусть бы Олег к нам свои товары привозил, а мы бы их дальше переправляли. Хоть до вас, до Тархан-городца, а то и в сам Саркел. А обратно – хазарские товары да бохмитские. Чем худо?

Ярдар не сразу взял в толк: эти соображения были так далеко от русла, в каком текли его собственные мысли, что никак туда не укладывались.

— Нет, – наконец сказал он. – Хакан не позволит этого, он не откажется от мести. Он желает войны с князьями русов. А вставать на пути его воли я, хоть и молод, никому бы не советовал. Уж потом, если вы покажете себя нашими друзьями, все может сложиться так, как ты сказал. Если будет воля хакана, – добавил Ярдар, помня, что не он пока решает судьбу народов и земель.

— Я твои речи обдумаю, но решать будет весь род вятичей, – ответил Вратимир.

Ярдар видел, что пока его не убедил. Престарелый князь, чей род жил спокойно, не вмешиваясь ни в какие раздоры, не мог принять мысль, что все это должно резко перемениться.

— Я бы сам… – начал Ярдар и запнулся.

Он было хотел сказать, что поедет с ним по Оке и растолкует вятичам, в чем их выгода, но с досадой вспомнил, что во время Вратимирова полюдья ему уже следует быть в Тархан-городце. Однако оживленный, понимающий взгляд Заволода его ободрил и успокоил: похоже, в самом доме старика у него уже есть единомышленник.

— Едва-едва ты отца застал дома, – говорила Добраня Ярдару после обеда. – Он уж вот-вот в путь тронется, все сани и лошади готовы, только снега и ждали.

— Я так и подгадал.

— А мы уж было подумали, как тебя увидели, что ты под другое подгадал, – сказала Добраня, но тут же, вроде как смутившись, прикрыла рот краем рушника, которым перетирала ложки. – Ой, не слушай меня, это я так, глупости по бабьему закону болтаю…

— Что – так? – Ярдар улыбнулся, видя, что она шутит.

— Что ты, может, под Макошину неделю подгадал, – с лукавым смущением пояснила хозяйка. – Ты ж, я слышала, вдовеешь с той зимы, а у нас в доме две невесты хорошие. Да, отец?

Все в избе одновременно взглянули на двух девушек, которые, покончив с посудой, сели было к прялкам. Ярдар почувствовал, что слегка краснеет, но улыбка сама собой расползалась по лицу.

— Время нынче самое подходящее… – многозначительно подтвердил Вратимир, тоже улыбаясь.