Книга Хазарский меч, страница 185 – Елизавета Дворецкая

«Колесо» было испытанным приемом степняков: растянувшись вереницей, ясы и хазары погнали коней не прямо на русов, а по кругу перед ними. Каждый, проносясь мимо русского строя, успевал метнуть три-четыре стрелы.

Но русов это не смутило: передний ряд щитов опустился к земле, над ним вырос второй, и теперь русов прикрывала от ливня стрел сплошная стена высотой в человеческий рост. Уже скоро она оказалась вся сплошь утыкана стрелами, но держалась. Сами русы, прячась за этой стеной, тоже били из луков, но целили больше в лошадей. Получив стрелу в круп, кони бесились, дыбились, сталкивались, ломали срой, теснили друг друга. В сплошном потоке стрел наметились промежутки. Вот пала одна лошадь, другая… «Колесо» сдвинулось назад, чтобы кони не спотыкались о трупы. Потом «колесо» сдвинулось назад еще, а на льду темнели трупы коней, отмечая те места, где оно крутилось совсем недавно.

— Ерантай, в обход! – Карабай, видя, что он по-прежнему старший, махнул рукой, посылая часть людей попробовать обойти русский строй сбоку.

Ерантай кивнул и поскакал со своим десятком, огибая русов, но с той стороны оказалась такая же стена щитов. В удальцов тоже летели стрелы; один, двое завалились с седел, и Ерантай, бешено скалясь от злости, отступил.

Шум позади строя как-то изменился. Карабай встал в стременах – ратники под началом Заволода, так и не дождавшись помощи от конницы, давно уже пятились – хотя в битве «долго» и «быстро» различаются с трудом, – не сдержали натиска дружины Улава и побежали.

— Карабай! – позвал рядом задыхающийся голос.

Старик обернулся. К нему подъехал Ерантай: шлем слегка набекрень, на куполе свежая, блестящая ссадина от стрелы.

— Бек… Азар… – Ерантай сглотнул. – Он убит.

— Что, шайтун тебя возьми?

— Я видел… его кафтан… под конем… не шевелится.

Карабай помедлил, стараясь уложить это в голове. Кафтан не шевелится? Под конем? Беков кафтан с другим не спутаешь, это ясно. Азар-тархан убит? Совсем? Вот так, как бывает убит всякий простой человек?

— Тьфу! – только и мог он плюнуть в досаде: долгий век научил его принимать даже самые неожиданные повороты.

Отвлекая его от этих мыслей, за стеной щитов раздался повелительный крик. И стена вновь пришла в движение: выровнялась и двинулась вперед. Властный голос выкрикивал: «Шаг! Шаг!» Вот-вот они начнут теснить конных в заросли смятого камыша.

— Назад, усал-тесел! – в досаде крикнул Тумак-паттар.

Промчавшись через изрядно вытоптанное камышовое поле, конница втянулась в рощу.

— Назад, в город! – кричал Тумак. – Возвращаемся, иначе они нас отрежут!

— Но тело нашего господина! – на скаку, увлекаемый общим потоком, воскликнул Карабай. – Мы не можем… бросить его.

— Иди туда, если хочешь оставить там и свое тело! – закричал в ответ Тумак. – А мне дороже наши заводные лошади и тюки!

По своему следу поредевшая конница возвращалась в обход рощи к Ратиславлю. На месте битвы они больше ничего не могли сделать.

* * *

С дружным ревом оружники Ярдара ударили на смолян и даже смогли немного потеснить, но строй нигде не разорвался. Вскипела яростная схватка, но вскоре замедлилась: пространство льда между тем и другим войском оказалось так плотно завалено телами убитых и раненых, что пройти по ним было невозможно. И теперь оба войска могли лишь обмениваться выстрелами и пытаться достать до противника копьями и ростовыми топорами. Но и стреляли не густо: сгоряча лучники опустошили тулы в самом начале схватки и теперь подбирали чужие стрелы. Битва почти замерла, тяжело ворочая жерновами, но никто не отступал. С той и другой стороны летели боевые кличи и взаимные оскорбления.