Онлайн книга «Хазарский меч»
|
— Из-за леса, леса темного! Из-за полюшка широкого! – шептала она, быстро-быстро пробираясь по неприметной тропинке, уклоняясь от ветвей и стараясь не смотреть по сторонам. – Там течет быстра реченька Смородинка! А по той реченьке плывет белая лодочка, а в той лодочке сидит красная девица, Звездана, Дамимирова дочь. Она держит серебряно весло, золотой меч! Тем мечом она машет и отсекает от меня, сестры своей Зараны, все беды и напасти, и волка рыскучего, и медведя злючего… и черного зверя широколапого, и перехожего пакостника… от мар-ночниц, мар-полуночниц… Говорит она: мары-ночницы, мары-полуночницы, отойдите от сестры моей Зараны, на вас огонь и пламя, а третий – бел-горюч-камень… Свинья Мышка бежала за нею, и оттого Заранке казалось, что все вызванные оберегающие силы и впрямь где-то здесь. Она ясно видела девушку, точь-в-точь такую, как она сама, только еще красивее, с длинной золотисто-пламенной косой. А лицо у нее ясное, доброе, безмятежное – ни обид, ни злобы не знают эти черты. Эта девушка – сестра ее Звездана, в белом свете умершая на третьем году жизни и выросшая на Сварожьих лугах в такую красавицу. Белая, как луна, та плыла на серебряной лодочке по темному морю облаков, и это ее свет лежал под ногами Заранки. Ей даже мерещилось, будто она сама едет в этой лодочке, и там никакое зло не может ее коснуться… Она вышла из ельника и остановилась. Здесь начиналось моховое болото – кочки, а между ними стояли, как лешачье войско, молодые осинки в человеческий рост. В этом месте Заранка не была три года, и за это время пустошь изменилась, заросла. Мать однажды сама привела ее сюда, перед тринадцатой ее зимой, когда Заранка впервые надела поневу. Пришло время ей узнать кое-что, без чего она не смогла бы унаследовать мудрость и умения своей матери… * * * …Зимой, когда снег укрыл пожарище на окраине Крутова Вершка, Ольрад с Любовановыми сыновьями забрал Огневиду и Заранку с Немтыревой заселицы и вместе со скотиной перевез в Честов. Но в Тархан-городце об этом не знал никто, кроме самого Ольрада и Миравы, и там считали, что две ведуницы не то сгорели вместе с домом, не то убрались за тридевять земель. По рассказам выходило, отроки видели, как из оконца выпорхнули две сороки и улетели со страшным стрекотом, хотя не удавалось выяснить, кто именно из Ярдаровых спутников их видел – вроде бы все, но каждый, будучи спрошен, кивал на другого. Дивея после свадьбы сына каждый вечер с приходом сумерек натыкалась на медведя за всякой дверью, которую отворит. Но поскольку молодая жена медведей больше не ловила, Ярдара это не тревожило. Постепенно об этой незадаче стало всем известно, и Дивею даже прозвали Ночной Медведицей; впрочем, носить это прозвище ей привелось не слишком долго. Часть третья Глава 1 Каждый год госпожа Рагнвёр на «старый Йоль»[43] рассказывала домочадцам одно и то же предание – самое важное для нее предание, о ее собственном появлении на свет. — Конунг Харальд в то время был молод, – начинала она, – и у него не было еще ни одной королевы. Моя мать, Улледис дочь Свартгейра, была вдовой. Муж ее погиб в той битве, в которой Харальд конунг в Оркадале сразился с конунгом по имени Грютинг. Детей у нее тогда не было. Родичи мужа несправедливо обошлись с нею при дележе наследства, но у нее не осталось в Северном Пути никого из мужской родни, а ее единственный брат, Хринг, еще в юности уехал на Восточный Путь и много лет она ничего о нем не знала. В ту зиму Харальд конунг объезжал с дружиной свои земли и вернулся в Вестфольд. Улледис приехала в ту усадьбу, где он пировал, и попросила, чтобы ее провели к нему. Когда она вошла в палату, то сразу поняла, где конунг: он был статнее и сильнее всех в дружине и показался весьма красив с виду. Она рассказала ему о своем деле и сказала: «Ты забрал моего мужа, и я осталась без защиты; будет справедливо, если теперь ты сам дашь мне защиту». Он сказал, что, мол, пожалуй, что и так. Конунг велел ей оставаться при нем все время, пока он был в Вестфольде, а потом подарил ей усадьбу в фюльке Оркадаль, со множеством скота, рабов и прочего имущества. Там я родилась, и я – самая старшая из детей Харальда конунга. Если бы сын моей матери выжил, он мог бы стать его наследником и владеть всеми землями, которые останутся после конунга… |