Книга Хазарский меч, страница 104 – Елизавета Дворецкая

— Если кому-то охота большая судьбу пытать, то надо вот здесь на ночь остаться, – Унева показала на мох под ногами, перед черным лазом, – и тогда увидишь вещий сон. Еще говорят, в самую полночь из-под земли выйдет… – она запнулась, – это по-разному говорят. Кому видится старый старичок, маленький и белый, кому старая старушка, кому девица…

— Кому конь сивый, а кому змей, – добавил стоявший за их спинами Заволод. – А кому просто огонек блудячий. И спрашивай у них что хочешь, все ответят.

— И многие спрашивают? – Ярдар оглянулся на Заволода, но потом сразу посмотрел на Уневу.

Было чувство, будто ему явилась вила или еще какая-то чудесная дева, которую можно увидеть раз в жизни, поэтому надо побыстрее разглядеть как можно лучше.

— Нет, – она серьезно взглянула ему в глаза. Глаза в нее оказались карие, как у Вратимира. – Говорят, кто здесь ночует, тот в этот же год умрет. А если одному прийти на вечерней заре, сесть и послушать, то можно услышать, как Любушка под землей плачет.

Унева собрала вокруг ног поневу и полы кожуха и села наземь, подложив все это под себя. Ярдар безотчетно тоже сел на холодный мох, чтобы быть к ней поближе.

— Моя сестра как-то летом ходила послушать ее, – тихо добавила Унева. – Не сказавши никому. И в ту же осень умерла. Это Любушка забрала ее, чтобы не тосковать там одной.

Она провела рукой по мху на земле, будто это были волосы ее умершей сестры. Ее рука была совсем близко к черному лазу, и Ярдар захотелось перехватить ее, не дать коснуться опасного места.

— У нас если девка молодая умирает, говорят, «Любушка забрала», – добавил Заволод. – У ней, проклятой, там целая дружина девичья уже собралась в подземелье.

— Страшно у вас тут! – Ярдар передернул плечами и встал. – Пойдемте-ка лучше поглядим, как там с болваном дела.

Унева послушно встала и повела его куда-то за гору, к оврагам.

У отроков и Горлицы тем временем работа кипела: они принесли из городца котел, вырубили рогульки, подвесили котел на берегу речки в овраге, где обычно брали глину для горшков и мисок, развели огонь, нагрели воды и оттаяли подмерзшую глину. Еще двое молодцев, призванных Домышем на помощь, вырубили колоду нужной толщины и высоты. Пока там лепили болвана, даже до Чаши долетали, отраженные лесом и склонами горы, возбужденные крики, вопли, хохот; слушая их, Ярдар подумал – куды буянят. Кое-кто из баб и мужиков на этот шум подошел поглядеть, чем занята молодежь, что за игрище в такую пору, когда уже ничего такого не полагается. Разглядев, что там устроили, какая-то баба подняла крик: отроки с ума спрыгнули и сделали себе глиняного бога, будто им старые боги нехороши!

В это время подошли Ярдар и Заволод; увидев этого «бога», оба согнулись пополам от хохота. На поставленной стоймя колоде громоздилось чудовище с грубо намеченной головой и толстой шеей, а из палочек и камушков на глиняном плоском лице были выложены глаза с бровями, нос и криво ухмыляющийся рот. Ветки с остатками бурой листвы, воткнутые в верхнюю часть головы, изображали волосы. Отроки и даже Горлица, с красными от воды руками, по уши вымазанные в глине были очень похожи на родных детей этого «бога».

— В самый раз! – задыхаясь от смеха, еле выговорил Ярдар. – Ворог что надо! Заволод, теперь коня надобно.