Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 56 – Виктор Бушмин

— Так значит, ты не против? – Удивился Филипп.

— Бог с тобой, король Филипп! Неужели ты думаешь, что твой верный друг, вассал Гильом Аквитанский станет поперек дороги тебе? Глупость! Бертрада – просто золото! Я бы и сам, клянусь Святым Валери – покровителем Пуату, приударил бы за ней! Молодец, мой сир, кузен и человек с отличным вкусом! Нет слов…

Филипп прекрасно понимал, что этими словами немного ранил впечатлительного герцога Гильома. Он вздохнул и произнес:

— Это больше, Гильом. Я полюбил ее…. Полюбил больше жизни.

Гильом поклонился Филиппу, потом, положив ему руку на плечо, сказал:

— Папа Римский и все соседи просто с ума сойдут от злости и злорадства! Готовься, мой король, но знай и помни – пока я жив, ни одна «тварь» на моих землях не произнесет ни единого плохого слова в твой адрес! Ты – настоящий мужчина! Взял, и решил!!!

Филипп простился с герцогом и поехал домой. Его сердце вместе с радостью признания любви охватила какая-то смутная тревога, но, не за себя, а за своих детей, свое потомство…. Он плюнул. Он все решил для себя! Миру остается только признать его право на свободное решение в пользу любви…. Чего бы это не стоило….

Дворец короля. Орлеан. Франция. 5 июня 1091 года.

Филипп возвращался в прекрасном настроении. Он насвистывал какую-то мелодию себе под нос, рассеянно отвечал на вопросы своего брата Гуго де Вермандуа и других попутчиков, шутил невпопад, не раз вызывая краску на лицах знатных сеньоров королевства, которые ехали вместе с ним.

Король еле дотерпел до момента, когда граф Гильом де Невер и виконт Эд-Эрпен де Бурж, уговорив герцога Бургундии немного погостить у них, оставили эскорт Филиппа на развилке дорог, одна из которых шла на Орлеан, а вторая, немного петляя, уходила на Бурж и Невер.

Гуго де Вермандуа увязался с ними, чему не сильно противился Филипп. Все его мысли теперь были только о прекрасной графине Бертраде. Расставшись с ними, Филипп погнал свой эскорт как можно скорее в Орлеан – большой королевский город и крепость, расположенный на Луаре.

Во дворце Филиппа встретила его жена, королева Берта Голландская, что сразу же погасило романтический настрой короля. Он кисло улыбнулся, холодно и отстраненно приветствовал ее и пошел к себе в комнату, сославшись на усталость.

Берта Голландская, его жена и мать его детей, не была любима королем ни единого дня. Это была несчастная жертва династического брака, вся функция которой сводилась к рождению наследника престола. Она, как и все ее фламандские родичи, быстро располнела, расползлась до невероятных размеров, чему сильно поспособствовали частые роды. Вся ее жизнь была одной сплошной тоской, тоской жуткой, постоянной, ноющей и неизбежной. Единственной отдушиной в жизни Берты был молодой принц Людовик, в котором она просто души не чаяла, лаская и балуя его. Эта любовь к ребенку заменила ей практически весь мир, который она и не видела толком. Практически не присутствовала на приемах, устраиваемых ее супругом – королем Франции в честь знатных соседей или по важным праздникам. Берта большинство своего времени проводила в молельне, объезжала монастыри, аббатства, стараясь убить серую и беспросветную скучную жизнь нелюбимой жены короля. Она научилась не слышать шепота придворных, обсуждавших новую пассию ее супруга, она, как бы, «зашила» свои глаза и уши. Вот и сегодня, Филипп приехал и, не сказав ни единого доброго слова, ушел к себе.