Книга Мое любимое чудовище, страница 91 – Элизабет Хойт

— Тогда перед палатой лордов, коль уж на то пошло, — ответил Джордж. — Уж лучше подвергнуть лорда суду и обвинить в убийстве, чем выпустить на свободу сумасшедшего и выслушивать пересуды о том, что он не оказался за решеткой лишь из-за своего титула. Это возмутит простых людей, а это никому из нас не нужно.

— Возможно, ты прав, — медленно произнес Грейвс-старший, явно обеспокоенный этим доводом.

— Разумеется, прав, — кивнул Джордж. — Только подумай, какой позор он уже навлек на нашу семью. А что будет, если он убьет еще кого-нибудь?

На какое-то мгновение за столом воцарилась довольно мрачная атмосфера, но герцог ее разрядил:

— Уверен, ваш позор не сравнится с тем, что навлек на нашу семью мой двоюродный дед, когда попытался вступить в… э… плотские отношения с лошадью.

Лили искоса взглянула на Аполлона, но он ел с совершенно непроницаемым выражением лица. Что он чувствовал, слушая пренебрежительные высказывания о его отце? Как выносят на суд присутствующих и прилюдно высмеивают его собственную жизнь? Ведь это же его семья, хоть он, по его словам, от нее и отдалился. Было ясно, что эти люди не только считают его повинным в преступлении, но и готовы приложить все силы к тому, чтобы засадить его за решетку или вовсе отправить на виселицу.

Что, черт возьми, он здесь делает?

Повернувшись, Лили поймала на себе пристальный взгляд герцога и вспомнила, что сегодня вечером должна играть отведенную ей роль. А еще она поняла, что герцог, возможно, не самый опасный человек за столом, поэтому решила приняла участие в беседе, заставив себя не смотреть больше в сторону Аполлона. Что бы он ни замыслил, ей не должно быть до этого никакого дела. Да и как иначе? Ведь он аристократ, а кто она?…

Когда спустя несколько часов Лили поднялась наконец по лестнице в комнату, которую делила с Молл, то чувствовала себя как выжатый лимон из-за необходимости выглядеть беззаботной и остроумной. Настроение тоже оставляло желать лучшего. Как хорошо, что можно наконец расслабиться и побыть самой собой наедине с Молл.

Она открыла дверь и сразу же поняла, что мечтам ее не суждено сбыться. Молл в комнате не было, а вместо нее на кровати развалился виконт Килбурн.

Скелет был небольшой и лежал на горке полуистлевших голубых одежд.

Вокруг останков были рассыпаны розовые бусины. Ожерелье из таких бусин украшало шею девушки, которую отвели в лабиринт год назад. Опустившись

на колени возле скелета, Ариадна прочитала древнюю молитву, которой ее

научила мать, присыпала останки пылью и продолжила путешествие в глубь лабиринта…

Лили остановилась как вкопанная на пороге комнаты, а потом непроизвольно сделала шаг назад.

Аполлон вскинул голову. Это был долгий день, преисполненный смешанного со скукой беспокойства, и он израсходовал запас терпения.

— Если вы уйдете, я последую за вами, и нам придется продолжить дискуссию в коридоре, где нас могут услышать.

Лили гневно сдвинула брови, однако вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— О чем вы хотите поговорить?

— О нас.

— Нечего обсуждать.

— А мне кажется, есть, — возразил Аполлон.

Лили отвела взгляд, на секунду опустила глаза, а потом все же решилась заметить:

— Ваш голос стал лучше.

Он пожал плечами.

— Прошло две недели.

На самом деле голос все еще оставался скрипучим и время от времени болело горло, но ему больше не требовалось прилагать усилия, чтобы говорить.