Книга Мое любимое чудовище, страница 90 – Элизабет Хойт

— Говорят, он зарезал аж трех человек! — Миссис Уорнер картинно передернулась. — При одной только мысли, что этот сумасшедший убийца разгуливает на свободе, ужасно хочется спрятаться под кроватью.

— Или в кровати… — пробормотал герцог, поднося к губам бокал с вином.

— Вы имеете в виду, что всем нам даже в спальне требуется охрана, ваша светлость? — лениво протянула леди Геррик.

Герцог отвесил низкий поклон.

— Ну, всем вряд ли… А вот ради вас, мадам, я готов принести себя в жертву.

— Какая отвага! — воскликнула сидевшая по другую руку от герцога Молл. — Готова поклясться, что одного этого достаточно, чтобы довести леди до сердечного приступа.

Дамы захихикали, и только Лили сидела, уткнувшись в свою тарелку и прикладывая все силы к тому, чтобы не испытывать сочувствия по отношению к Калибану… Аполлону, но это было не так просто. Присутствующие говорили о нем так, словно он не человек вовсе, а обезумевшее животное, которое следовало пристрелить на месте. Что бы она почувствовала, если бы услышала все это до того, как узнала виконта? Тоже поспешила бы осудить? Возможно, страх лишал способности мыслить здраво и вести себя цивилизованно.

Опять раздался голос миссис Джеллет, которой, похоже, не давала покоя затронутая тема:

— Скажите, мистер Грейвс, ваш кузен всегда был сумасшедшим? Совершал ли он какие-то странные или жестокие поступки, когда был ребенком?

— Боюсь, мадам, в той ветви нашей семьи у всех имелись странности. Мой брат, увы, был склонен к перемене настроения: перевозбудившись, впадал в меланхолию и никак не мог прийти в себя. К сожалению, титул переходит к его наследникам, ведь он старший в семье, — мрачно проговорил Грейвс.

— Было бы правильно, — присоединился к беседе Грейвс-младший, — если бы знатные фамилии Англии лишали титулов тех членов своих семей, кто вследствие болезни или повредившегося рассудка становится немощным или каким-то иным образом портит аристократическую родословную.

— Если следовать вашему пожеланию, — протянул герцог Монтгомери, — то половина титулов Англии канет в Лету из-за слабоумия. Мне известно, что мой собственный дед иногда воображал себя пастухом, пасущим коров.

— В самом деле, ваша светлость? — Джон подался вперед. — Не лошадей и не коз?

— Мне говорили, что его мания проявлялась весьма специфически и касалась только коров, — ответил герцог. — Конечно, встречались те, кто утверждал, что его недуг стал результатом определенного заболевания, о котором я не хотел бы упоминать в этом обществе, поскольку оно носит неделикатный характер.

— И все же вы это сделали: упомянули о заболевании, ваша светлость, — заметила мисс Ройл своим хрипловатым голосом.

— Туше, мадам, — с легким раздражением в голосе сказал герцог. — Не думал, что столкнусь с таким педантизмом в столь беззаботной компании.

Мисс Ройл пожала плечами.

— Я не считаю сумасшествие забавным. И при этом не важно, врожденное оно или результат болезни.

— Боюсь, действия моего кузена нельзя оправдать болезнью, — резко и жестко произнес Джордж Грейвс. — Он уже родился с изъяном, вследствие которого три хороших человека теперь мертвы. Его друзья, заметьте. Мне очень жаль, что он оказался в Бедламе, вместо того чтобы предстать перед мировым судом.

— Но он титулованный джентльмен, сэр! — запротестовал отец Джорджа. — Уверен, подобный прецедент подорвал бы устои нашей великой нации.