Книга Триктрак, страница 119 – Ольга Болгова

Дальнейшее, как и предыдущее, виделось и помнилось главными участниками действа словно в тумане: дорога в загс, обмен кольцами, сакраментальное «объявляю вас мужем и женой», поздравления, букеты, пробка в потолок под девичий визг, первый вальс молодых под сбивающуюся запись прекрасного вальса из популярного фильма о неверности, традиционный вояж по достопримечательным местам с фотографированием и поглощением шампанского. Камни Петропавловки; гранит Невской набережной; ажуры Кировского моста, как дань будущей профессии новобрачных; открытое ветрам Марсово поле; кленовое золото и мраморная белизна Летнего сада; Спас на крови, загипсованный в леса; отчаянный Медный всадник; Адмиралтейство, устремлённое в космос; Дворцовая площадь со спрятанным за трибуной Эрмитажем…

Ресторан, полет фантазии сокурсников, поздравления и свадебные конкурсы; неизменное «горько», коллективное требование поцелуя свидетелей и пожелание им скорейшей свадьбы; танцы под ABBA и Eruption; потрясающее появление Стрижа с гитарой, отвлекшее внимание гостей от изрядно уставших героев дня, чему те несказанно обрадовались и скрылись на полчаса, сорвав тем самым ритуал «похищения» невесты или её туфли.

Если не считать нескольких перебравших спиртного гостей и слишком длинных, многократно повторившихся речей дяди жениха, свадьба удалась на славу. Разошлись, разъехались гости, уже замужняя Лёля с уже женатым Утюговым отправились на чью-то квартиру отмечать первую брачную ночь, Лёня проводил Асю в общагу.

Асина голова кружилась от волнений, усталости и выпитого шампанского. Оттого она стала красноречива, восторженна, откровенна, и её понесло.

— Лёня, Лёнечка! — говорила она, обнимая Акулова. — Я… я так люблю тебя, я жить без тебя не могу, ты такой…

Он обнимал её, шептал, что не узнает, и что надо почаще угощать её шампанским, чтобы почаще слышать такие слова. Потом подвёл к кровати и усадил.

— Ты устала, Асенька, тебе надо поспать. Я пойду, у меня ещё есть дела.

— Что, что? Почему? Какие дела? — изумилась она и тут же поправилась, вспомнив его откровения: — У тебя что-то дома не так? Да?

Он улыбнулся.

— Не бери в голову, Аська. Всё так. Да и о чём ты? Свадьба же, Утюг женился! Мы с мужиками еще погуляем… Отдыхай.

Он поцеловал её в щеку и, улыбаясь, ушёл, а она долго боролась с головокружением и обидой, поплакала, но в конце концов уснула, не раздеваясь, измяв шёлковые розочки на сиреневом фоне.

Лёня не появлялся несколько дней, ни в институте, ни в общаге. Ася решила, что он сильно выпил на послесвадебной вечеринке с «мужиками», подумала, что у него какие-то невзгоды в семье, которые он не желает афишировать, и раскаивается, что в порыве разоткровенничался перед нею. Хотя, она хотела, желала, мечтала, чтобы он делился с нею своими трудностями, ведь она могла бы помочь ему, хоть словом, а может, и делом. Через три дня она впала в панику, но расспрашивать, где он и что с ним, не могла, то ли из гордости, то ли из страха навредить своими глупыми расспросами. Более того, о том, куда пропал Ленчик, спрашивали её саму, видимо, в уверенности, что она должна это знать. Когда в институте появились счастливые Утюговы, Ася решилась обратиться к Михаилу. Тот удивился или изобразил удивление, и ответил уклончиво, мол, решает какие-то дела, занят или заболел, но беспокоиться не стоит. Ответ Миши усилил Асины терзания, и она уже была готова ехать к нему домой или в Заходское, к Владлену, а там будь что будет, но Лёня появился сам, на следующее утро, на лекции. Как обычно, тотчас оказался в кругу компании, как ни в чём не бывало подмигнул Асе, и она чуть было не ринулась к нему, но сдержала себя, лишь коротко улыбнувшись в ответ.