Книга Девушка с характером, страница 232 – Анне Якобс

У Мари перехватило дыхание. Это было здесь. Для ее матери Мельцер не приобретал участок, лужайки рядом с бедняками было достаточно.

— Там. Белый камень, пятый слева.

Это был странный камень с какой-то гравировкой. Рассмотреть ее было трудно из-за тени и мха, которым порос камень. Мари отыскала веточку и стала счищать ею мох. Стала видна женская фигура в ниспадающем складками платье до колен. Как и в случае с работами по дереву, которые Мари видела в Нижнем городе, изображенная фигура, казалось, тянет руки к небу и вот-вот высвободится из камня, но все же накрепко срослась с ним.

— Имя ниже, – указал Лейтвин. – Камень со временем врос в землю.

Написано был небрежно, будто кто-то впервые взял в руки молоток и долото. Луиза Хофгартнер. Больше ничего – ни даты, ни цитаты из Библии.

— Я время от времени навещал ее в Нижнем городе, – проговорил Лейтвин. – Она не хотела никаких священников, но всегда была рада побеседовать об искусстве. Я устроил ей два небольших заказа, но она отказалась использовать библейские сюжеты, и я ничем больше не смог ей помочь. Она была гордой, бунтаркой. Быть может, ей бы даже и понравилась эта могила. На лугу, под камнем, обработанным ею самой. Она была не из тех, кто стремился под мраморное надгробие…

Мари встала с колен, чтобы принести в лейке воды. Смочила платок и оттерла с рельефа на камне землю и мох. В этом месте светлый камень потемнел и, казалось, впитал в себя воду, но теперь он высохнет и, возможно, снова обретет свой настоящий цвет. Оставшиеся розы Мари положила на камень, и Лейтвин совершил молитву также и по ее матери.

— При жизни она бы на меня, наверное, обиделась, – улыбнулся священник. – Но думаю, со временем она стала спокойнее и мудрее. Она поймет, что я произнес эти слова и для тебя тоже, Мари.

— Благодарю, ваше преподобие.

Она сполоснула платок в колодце. Вода сверкала на утреннем солнце и лилась из обоих чугунных носиков блестящим потоком. Воробышки не боялись Мари, они с любопытством прыгали совсем близко, возможно, даже надеялись сесть на край колодца. С расположенного неподалеку вокзала послышался резкий гудок локомотива.

— Что ты намерена делать, Мари?

Его преподобие стоял рядом с ней возле колодца, он снял очки и вытирал стекла платком. Лейтвин производил впечатление человека, довольного собой, и казался немного сонным. Теперь, когда он постарел, заутреня отнимала у него больше сил, после нее он часто ложился отдохнуть. Сегодня он не последовал своей привычке – хотел выполнить пожелание Мари.

— Я должна подать о себе весточку, – больше себе, чем Лейтвину призналась Мари. – Было неправильно сбегать вот так.

— Подать весть? – переспросил он, будто не понял.

— Да. Может быть, написать письмо.

— Письмо, – пробормотал старик. – Хорошая идея. Написать – значит прочитать. Прочитать – значит утешиться…

— Можно бы и позвонить, – размышляла Мари. – Пойти на почту и позвонить на фабрику.

Его преподобие покивал и подтвердил, что это еще лучше, чем писать. Можно объясниться, выразить поддержку, дать клятву и даже признаться в любви… Все-таки телефон – грандиозное изобретение нового времени, по телефону даже исповедоваться можно.

Мари с сомнением посмотрела на священника и решила, что он шутит.

— Что вы мне посоветуете, ваше преподобие Лейтвин?