Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 253 – Анне Якобс

— Держись подальше от деревьев.

— Может быть, ей на голову упадет дерево.

— Или молния ударит!

— Теперь, когда она все равно уходит, это не имеет значения.

— Лучше поздно, чем никогда, – буркнул Юлиус.

Небеса, однако, смилостивились над госпожой фон Доберн, поскольку молнии ее обошли стороной. Но зато она попала под сильный дождь и вынуждена была укрыться от потопа под кленом.

— Промокла до нитки. Так ей и надо. Заслужила.

— Хватит, закройте окно, иначе здесь все намокнет! – командовал Юлиус.

— Боже мой, мое тесто! – спохватилась повариха. – Оно остыло и больше не поднимется. Все из-за этой ведьмы.

Юлиус сам закрыл окно и выглянул через дверь наружу, но ливень был таким сильным, что едва было видно обложенную камнем клумбу посреди двора. Дёрте причитала, что проклятый дождь собьет незабудки и анютины глазки, а теперь, наверное, зальет и недавно посаженные бархатцы. Но ее никто не слушал. Гумберт вернулся и отправил Эльзу наверх, чтобы отнести корзину с детской одеждой в постирочную.

— Сегодня утром фон Доберн втихаря убрала свою комнату и упаковала чемоданы, – сообщил Гумберт. – Но я все видел.

— Она даже не попрощалась с нами. – Повариха покачала головой.

— Я обойдусь и без этих прощаний, – отмахнулась Герти.

— Но это было бы прилично.

Запыхавшаяся Эльза вернулась на кухню. Она спешила с корзиной белья, чтобы ничего не пропустить.

— Дождь льет от души. И как гремит, – вздохнула она и села за стол с чашкой кофе.

— Действительно жутко, – пробормотал Юлиус.

Герти пожала плечами и взяла кусок белого хлеба, намазанного маслом.

— Гроза. – Она намазала клубничное варенье на масло. – Под деревом в такую погоду не особо уютно. Но когда она доберется до своего нового работодателя, уже будет сухой.

— Грюнлинг, – презрительно выплюнула повариха. – Что ему нужно от нее? Он любит только молодых цыплят с нежной грудкой и хрустящими бедрышками.

Гумберт закатил глаза и опустил нос в свою кружку с кофе. Герти весело рассмеялась. Эльза прикрыла рот рукой, Юлиус усмехнулся и счел шутку очень удачной.

— Но в фон Доберн этот адвокат точно ничего интересного не найдет, – констатировал он не без зависти.

Герти перестала жевать и прищурилась, глядя на окружающих свысока.

— Для мужчин старше пятидесяти по-любому все кончено, – объяснила она, делая глоток кофе с молоком. – Максимум, что у них будет, – это прямая спина, и больше ни в одном месте… А поскольку им не хочется опозориться перед молодыми девушками, они ищут даму с понятиями того же возраста, с твердыми принципами и благочестивой прической на затылке. Такой «плод веры».

Раздался смех. Брунненмайер рассмеялась над «плодом веры». Однако сразу же после этого сверкнула еще одна молния, и на несколько секунд парк и аллея осветились призрачным голубым светом. Последовавший за этим раскат грома был настолько сильным, что белый хлеб выпал из рук Эльзы. Гумберт побледнел. Он соскочил со своего места и, дрожа, опустился на пол.

— Огонь… прямое попадание… к оружию… атака.

— Гумберт! Война давно закончилась!

Фанни Брунненмайер опустилась рядом с ним на колени и пыталась его успокоить, но он закрыл уши руками и продолжал что-то бормотать. Снова прогремел гром, затем послышался звук открывающейся двери. В кухне появилась промокшая фигура в сером плаще, остроконечный капюшон был низко надвинут на лицо. Это было явление из другого мира, потому что Марии Йордан, которая когда-то носила такой же плащ, уже не было среди живых.