Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 255 – Анне Якобс

Герти взяла последний кусок белого хлеба и хотела налить еще кофе, но кофейник был уже пуст.

— О чем ты собираешься писать? Быть может, о своих любовных похождениях? Да нет, это слишком дико.

Юлиус презрительно фыркнул и поднял брови.

— Я хочу рассказать о своем опыте общения с благородными господами. И я думаю, что найдется заинтересованный читатель!

Никто за столом не проявил энтузиазма, даже Эльза, которая, как Герти давно заметила, в свободное время читала романы, где героями были только благородные люди.

— Это непорядочно, – заметила Фанни Брунненмайер. – Разоблачать хозяев и распространять сплетни. Мне жаль господина фон Клипштайна, что он взял к себе в дом такого человека!

Юлиус махнул рукой, но по его лицу было видно, что он обеспокоен. Эрнст фон Клипштайн предложил ему переехать с ним в Мюнхен и занять должность камердинера в его новом доме в Пазинге. Юлиус с радостью согласился, поскольку не без оснований опасался, что в Аугсбурге он больше не сможет найти подходящую работу.

— Это была просто шутка, – объявил он собравшимся. – Конечно, мне бы и в голову не пришло совершить такую бестактность.

Поскольку никто, кроме Фанни Брунненмайер и Гумберта, не знал, как понимать это слово, каждый кивнул и подумал что-то. Вообще пора было возвращаться к работе. Нужно было приготовить ужин, сварить на завтра свиные лапки и поставить их охлаждаться, и еще предстояло помыть посуду. Герти нужно было почистить плиту, Эльза должна была постирать и повесить сушиться детские вещи, потому что прачка вернется только в понедельник.

— Дождь еще идет? – поинтересовалась Эльза.

Дождь стал слабее, изредка сквозь облака пробивался даже робкий луч солнца. Дождь умыл парк. Листва и трава блестели, сине-фиолетовый цвет анютиных глазок стал ярче, между ними желтым цветом пробивались бархатцы.

— Господь полил для меня растения, – сказала Дёрте. – Я быстро посажу последние бархатцы и вскопаю грядки у стены. Сейчас будет легко, как по маслу.

Она решительно зашаркала в тапочках к выходу во двор. В этот момент из красной гостиной раздался звонок – нужно было убрать посуду после кофе.

— Я пойду, Гумберт. – Юлиус поспешил наверх.

— Иногда он даже может быть милым, – усмехнулась Герти. – Нам будет его не хватать…

В дверь во двор постучали. Все на кухне вздрогнули.

— Она ведь не вернется, да? – прошептала Герти.

— Фон Доберн? – уточнила Эльза. – Боже упаси.

Фанни Брунненмайер уже направлялась к кладовой, но остановилась и покачала головой.

— Это, наверное, Франц Куммерер из мукомольного завода Леххаузен. Открой, Дёрте. И скажи ему быть осторожным на ступеньках, чтобы не упасть с мешком на плече, как в прошлый раз.

— Добрый день, уважаемый господин, – услышали они голос Дёрте, и Герти, которая несла свою чашку к раковине, усмехнулась. «Уважаемый господин», – сказала она парню с мешком муки. Возможно, даже учтиво поклонилась.

— И вам добрый день, – ответил кто-то в дверях. – Я ищу Фанни Брунненмайер. Она все еще работает здесь?

Повариха остановилась перед кладовой как вкопанная, будто кто-то произнес запретное слово.

— Пресвятая Дева! – воскликнула Эльза. – Это не может быть правдой. Это… это призрак. Или… это действительно ты?

— Роберт! – Брунненмайер только теперь осмелилась обернуться. Она провела рукой по лбу, словно ей нужно было что-то поправить на голове. – Да, Роберт! Я никогда не думала, что увижу тебя снова!